52 цитаты из книги «Этель Лилиан Войнич. Овод»

Собрали 52 цитаты из книги «Этель Лилиан Войнич. Овод» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Правдивость — главнейшая из христианских добродетелей!

   Правдивость — главнейшая из христианских добродетелей!

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
2. «

   Давайте помолчим. Когда один из нас умрет, другой вспомнит эти минуты. Забудем шумный мир, который так назойливо жужжит нам в уши, пойдем рука об руку в таинственные чертоги смерти и опустимся там на ложе, усыпанное дремотными маками. Молчите! Не надо говорить.

   Давайте помолчим. Когда один из нас умрет, другой вспомнит эти минуты. Забудем шумный мир, который так назойливо жужжит нам в уши, пойдем рука об руку в таинственные чертоги смерти и опустимся там на ложе, усыпанное дремотными маками. Молчите! Не надо говорить.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
3. «

   — Я думаю, — медленно сказал Овод, — что мертвым лучше оставаться мертвыми. Прошлое трудно забыть. И на месте вашего друга я продолжил бы оставаться мертвым. Встреча с привидениями — вещь неприятная.

   — Я думаю, — медленно сказал Овод, — что мертвым лучше оставаться мертвыми. Прошлое трудно забыть. И на месте вашего друга я продолжил бы оставаться мертвым. Встреча с привидениями — вещь неприятная.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
4. «

   — А что же делали остальные? Неужели все испугались одного пьяного матроса? Овод посмотрел на нее и расхохотался. — Остальные! Игроки и другие завсегдатаи притона? Как же вы не понимаете! Я был их слугой, собственностью. Они окружили нас и, конечно, были в восторге от такого зрелища. Там смотрят на подобные вещи, как на забаву. Конечно, в том случае, если действующим лицом является кто-то другой.

   — А что же делали остальные? Неужели все испугались одного пьяного матроса? Овод посмотрел на нее и расхохотался. — Остальные! Игроки и другие завсегдатаи притона? Как же вы не понимаете! Я был их слугой, собственностью. Они окружили нас и, конечно, были в восторге от такого зрелища. Там смотрят на подобные вещи, как на забаву. Конечно, в том случае, если действующим лицом является кто-то другой.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
5. «

   Не забывайте, то, что действительно нужно изменить, это отношение человека к человеку.

   Не забывайте, то, что действительно нужно изменить, это отношение человека к человеку.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
6. «

   — Вам надели их [наручники] на свежую рану? — Р-разумеется, ваше преосвященство. Свежие раны для того и существуют. От старых мало проку: они будут только ныть, а не жечь вас, как огнем.

   — Вам надели их [наручники] на свежую рану? — Р-разумеется, ваше преосвященство. Свежие раны для того и существуют. От старых мало проку: они будут только ныть, а не жечь вас, как огнем.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
7. «

   Если человек вам не нравится, то все, что он делает, непременно дурно.

   Если человек вам не нравится, то все, что он делает, непременно дурно.

   — Галли · книга
8. «

   Но ведь и смирная лошадь станет брыкаться, если постоянно дергать поводья.

   Но ведь и смирная лошадь станет брыкаться, если постоянно дергать поводья.

   — отец Карди · книга
9. «

   Условности общепринятой морали для меня не существует. Я считаю, что в основе отношений между мужчиной и женщиной должно быть чувство приязни или неприязни. Человек живет один как перст в целом мире и чувствует, что присутствие женщины скрасит его одиночество. Он встречает женщину, которая нравится ему и которой он тоже не противен... Так почему же не принять с благодарностью то, что она может ему дать, зачем требовать и от нее и от себя большего? Я не вижу тут ничего дурного — лишь бы в таких отношениях все было по-честному, без обмана, без ненужных обид. Мне казалось, что наша дружба будет приятна нам обоим, а лишь только она станет в тягость, мы порвем друг с другом.

   Условности общепринятой морали для меня не существует. Я считаю, что в основе отношений между мужчиной и женщиной должно быть чувство приязни или неприязни. Человек живет один как перст в целом мире и чувствует, что присутствие женщины скрасит его одиночество. Он встречает женщину, которая нравится ему и которой он тоже не противен... Так почему же не принять с благодарностью то, что она может ему дать, зачем требовать и от нее и от себя большего? Я не вижу тут ничего дурного — лишь бы в таких отношениях все было по-честному, без обмана, без ненужных обид. Мне казалось, что наша дружба будет приятна нам обоим, а лишь только она станет в тягость, мы порвем друг с другом.

   — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
10. «

    Во всякой привычке есть что-то дурное, рабское.

    Во всякой привычке есть что-то дурное, рабское.

    — Джемма Уоррен · книга
11. «

    Чем сложнее задача, тем больше оснований сейчас же приступить к ней.

    Чем сложнее задача, тем больше оснований сейчас же приступить к ней.

    — Джемма Уоррен · книга
12. «

    — Значит, рассказывать дальше? — спросил он немного погодя. — Если... если хотите... Но воспоминания мучительны для вас. — А вы думаете, я забываю об этом, когда молчу? Тогда еще хуже. Но меня мучают не сами воспоминания. Нет, страшно то, что я потерял тогда всякую власть над собой.

    — Значит, рассказывать дальше? — спросил он немного погодя. — Если... если хотите... Но воспоминания мучительны для вас. — А вы думаете, я забываю об этом, когда молчу? Тогда еще хуже. Но меня мучают не сами воспоминания. Нет, страшно то, что я потерял тогда всякую власть над собой.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
13. «

    — Итак, в-ваше преподобие думает, что, когда меня опустят туда, вы навсегда разделаетесь со мной? Может быть, даже на мою могилу положат сверху камень, чтобы помешать в-воскресению «через три дня»? Не бойтесь, ваше преподобие! Я не намерен нарушать вашу монополию на дешевые чудеса.

    — Итак, в-ваше преподобие думает, что, когда меня опустят туда, вы навсегда разделаетесь со мной? Может быть, даже на мою могилу положат сверху камень, чтобы помешать в-воскресению «через три дня»? Не бойтесь, ваше преподобие! Я не намерен нарушать вашу монополию на дешевые чудеса.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
14. «

    — Вы прислали на расстрел новобранцев, полковник! Посмотрим, может быть, у меня что-нибудь получится... Ну, молодцы! На левом фланге, держать ружье выше! Это карабин, а не сковородка! Ну, теперь, готовьсь!... Цельсь!... — Пли! — Крикнул полковник, бросаясь вперёд. Нельзя было стерпеть, чтобы этот человек сам командовал своим расстрелом.

    — Вы прислали на расстрел новобранцев, полковник! Посмотрим, может быть, у меня что-нибудь получится... Ну, молодцы! На левом фланге, держать ружье выше! Это карабин, а не сковородка! Ну, теперь, готовьсь!... Цельсь!... — Пли! — Крикнул полковник, бросаясь вперёд. Нельзя было стерпеть, чтобы этот человек сам командовал своим расстрелом.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
15. «

    Кот смотрел на Мартини, как на весьма полезную вещь в доме. Этот гость не наступал ему на хвост, не пускал табачного дыма в глаза, подобно прочим, весьма навязчивым двуногим существам, позволял удобно свернуться у него на коленях и мурлыкать, а за столом всегда помнил, что коту вовсе не интересно смотреть, как люди едят рыбу.

    Кот смотрел на Мартини, как на весьма полезную вещь в доме. Этот гость не наступал ему на хвост, не пускал табачного дыма в глаза, подобно прочим, весьма навязчивым двуногим существам, позволял удобно свернуться у него на коленях и мурлыкать, а за столом всегда помнил, что коту вовсе не интересно смотреть, как люди едят рыбу.
16. «

    Но выражение усталой покорности уже слетело с его лица. Ужас, давивший в ночной тиши, сновидения, переносившие его в мир теней, исчезли вместе с ночью, которая породила их. Как только засияло солнце и Овод встретился лицом к лицу со своими врагами, воля вернулась к нему, и он уже ничего не боялся.

    Но выражение усталой покорности уже слетело с его лица. Ужас, давивший в ночной тиши, сновидения, переносившие его в мир теней, исчезли вместе с ночью, которая породила их. Как только засияло солнце и Овод встретился лицом к лицу со своими врагами, воля вернулась к нему, и он уже ничего не боялся.
17. «

    Революция – дело другое. Она – только один момент в жизни народа, и этот момент – цена, которую мы платим за наше грядущее счастье.

    Революция – дело другое. Она – только один момент в жизни народа, и этот момент – цена, которую мы платим за наше грядущее счастье.

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
18. «

    Он или необыкновенно умный негодяй, или величайший осел.

    Он или необыкновенно умный негодяй, или величайший осел.
19. «

    — Не придавайте всему этому такого значения. Я, пожалуй, изобразил свое прошлое в слишком мрачном свете. В действительности первые полтора года были вовсе не так плохи: я был молод, силен и довольно успешно выходил из затруднений, пока тот матрос не изувечил меня... После этого я уже не мог найти работу. Удивительно, каким совершенным оружием может быть кочерга в умелых руках!

    — Не придавайте всему этому такого значения. Я, пожалуй, изобразил свое прошлое в слишком мрачном свете. В действительности первые полтора года были вовсе не так плохи: я был молод, силен и довольно успешно выходил из затруднений, пока тот матрос не изувечил меня... После этого я уже не мог найти работу. Удивительно, каким совершенным оружием может быть кочерга в умелых руках!

    — Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод) · книга
20. «

    Бесконтрольная власть развращает людей.

    Бесконтрольная власть развращает людей.