201 цитата из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Подросток» — от иронии до философии

Ниже 201 цитата из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Подросток»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Желание соврать с целью осчастливить своего ближнего, ты встретишь даже и в самом порядочном нашем обществе, ибо все мы страдаем этою невоздержанностью сердец наших.

   Желание соврать с целью осчастливить своего ближнего, ты встретишь даже и в самом порядочном нашем обществе, ибо все мы страдаем этою невоздержанностью сердец наших.

   — Андрей Петрович Версилов · книга
2. «

   У кого нет дурных поступков на душе? Только все их прячут, а этот человек пожелал скорее погубить себя, чем оставаться недостойным в собственных глазах своих.

   У кого нет дурных поступков на душе? Только все их прячут, а этот человек пожелал скорее погубить себя, чем оставаться недостойным в собственных глазах своих.

   — Лиза Долгорукая · книга
3. «

   Упорство в накоплении, даже копеечными суммами, впоследствии дает громадные результаты. Самая нехитрая форма наживания, но лишь непрерывная — обеспечена в успехе математически.

   Упорство в накоплении, даже копеечными суммами, впоследствии дает громадные результаты. Самая нехитрая форма наживания, но лишь непрерывная — обеспечена в успехе математически.

   — Аркадий Долгорукий · книга
4. «

   Один умный человек выразился на днях, что во всем этом прогрессивном движении нашем за последние двадцать лет мы прежде всего доказали, что грязно необразованны.

   Один умный человек выразился на днях, что во всем этом прогрессивном движении нашем за последние двадцать лет мы прежде всего доказали, что грязно необразованны.

   — Аркадий Долгорукий · книга
5. «

   Все в тебе, господи, и я сам в тебе, и прими меня!

   Все в тебе, господи, и я сам в тебе, и прими меня!

   — Макар Иванович Долгорукий · книга
6. «

   Узнайте истину: непрерывность и упорство в наживании и, главное, в накоплении, сильнее моментальных выгод даже хотя бы и в сто на сто процентов!

   Узнайте истину: непрерывность и упорство в наживании и, главное, в накоплении, сильнее моментальных выгод даже хотя бы и в сто на сто процентов!

   — Аркадий Долгорукий · книга
7. «

   В том-то и «идея» моя, в том-то и сила ее, что деньги — это единственный путь, который приводит на первое место даже ничтожество.

   В том-то и «идея» моя, в том-то и сила ее, что деньги — это единственный путь, который приводит на первое место даже ничтожество.

   — Аркадий Долгорукий · книга
8. «

   Мать моя была одна такая особа из незащищенных, которую не то что полюбишь, — напротив, вовсе нет, — а как-то вдруг почему-то пожалеешь, за кротость, что ли, впрочем, за что? это всегда никому не известно, но пожалеешь надолго; пожалеешь и привяжешься... Иногда бывает так, что и не отвяжешься.

   Мать моя была одна такая особа из незащищенных, которую не то что полюбишь, — напротив, вовсе нет, — а как-то вдруг почему-то пожалеешь, за кротость, что ли, впрочем, за что? это всегда никому не известно, но пожалеешь надолго; пожалеешь и привяжешься... Иногда бывает так, что и не отвяжешься.

   — Аркадий Долгорукий · книга
9. «

   Отелло не для того убил Дездемону, а потом убил себя, что ревновал, а потому, что у него отняли его идеал!..

   Отелло не для того убил Дездемону, а потом убил себя, что ревновал, а потому, что у него отняли его идеал!..

   — Аркадий Долгорукий · книга
10. «

    Хорошим примером будет жив человек.

    Хорошим примером будет жив человек.

    — Макар Иванович Долгорукий · книга
11. «

    Если б я был стомиллионный богач, я бы, кажется, находил удовольствие именно ходить в самом стареньком платье и чтоб меня принимали за человека самого мизерного, чуть не просящего на бедность, толкали и презирали меня: с меня было бы довольно одного сознания.

    Если б я был стомиллионный богач, я бы, кажется, находил удовольствие именно ходить в самом стареньком платье и чтоб меня принимали за человека самого мизерного, чуть не просящего на бедность, толкали и презирали меня: с меня было бы довольно одного сознания.

    — Аркадий Долгорукий · книга
12. «

    Любил он, например, очень часто говорить о пустынножительстве и ставил «пустыню» несравненно выше «странствий». Я горячо возражал ему, напирая на эгоизм этих людей, бросающих мир и пользу, которую бы могли принести человечеству, единственно для эгоистической идеи своего спасения. Он сначала не понимал, подозреваю даже, что и совсем не понял; но пустыню очень защищал: «Сначала жалко себя, конечно (то есть когда поселишься в пустыне), — ну а потом каждый день всё больше радуешься, а потом уже и Бога узришь». Тут я развил перед ним полную картину полезной деятельности ученого, медика или вообще друга человечества в мире и привел его в сущий восторг, потому что и сам говорил горячо; он поминутно поддакивал мне: «Так, милый, так, благослови тебя Бог, по истине мыслишь»; но когда я кончил, он все-таки не совсем согласился: «Так-то оно так, — вздохнул он глубоко, — да много ли таких, что выдержат и не развлекутся?

    Любил он, например, очень часто говорить о пустынножительстве и ставил «пустыню» несравненно выше «странствий». Я горячо возражал ему, напирая на эгоизм этих людей, бросающих мир и пользу, которую бы могли принести человечеству, единственно для эгоистической идеи своего спасения. Он сначала не понимал, подозреваю даже, что и совсем не понял; но пустыню очень защищал: «Сначала жалко себя, конечно (то есть когда поселишься в пустыне), — ну а потом каждый день всё больше радуешься, а потом уже и Бога узришь». Тут я развил перед ним полную картину полезной деятельности ученого, медика или вообще друга человечества в мире и привел его в сущий восторг, потому что и сам говорил горячо; он поминутно поддакивал мне: «Так, милый, так, благослови тебя Бог, по истине мыслишь»; но когда я кончил, он все-таки не совсем согласился: «Так-то оно так, — вздохнул он глубоко, — да много ли таких, что выдержат и не развлекутся?
13. «

    Ныне без сытости собираем и с безумием расточаем...

    Ныне без сытости собираем и с безумием расточаем...

    — Макар Иванович Долгорукий · книга
14. «

    В наш век много людей попались впросак именно тем, что родились в наше время.

    В наш век много людей попались впросак именно тем, что родились в наше время.

    — Васин · книга
15. «

    …Женщины небольшие мастерицы в оценке мужских умов, если человек им нравится, и парадоксы с удовольствием принимают за строгие выводы, если те согласны с их собственными желаниями.

    …Женщины небольшие мастерицы в оценке мужских умов, если человек им нравится, и парадоксы с удовольствием принимают за строгие выводы, если те согласны с их собственными желаниями.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
16. «

    Я ведь знаю, что я бесконечно силен, и чем, как ты думаешь? А вот именно этою непосредственною силою уживчивости с чем бы то ни было, столь свойственной всем умным русским людям нашего поколения. Меня ничем не разрушишь, ничем не истребишь и ничем не удивишь.

    Я ведь знаю, что я бесконечно силен, и чем, как ты думаешь? А вот именно этою непосредственною силою уживчивости с чем бы то ни было, столь свойственной всем умным русским людям нашего поколения. Меня ничем не разрушишь, ничем не истребишь и ничем не удивишь.

    — Андрей Петрович Версилов · книга
17. «

    Надо бы было разом низвести всех женщин на степень простых домашних животных и в таком только виде держать при себе: может быть, этого очень многим хочется.

    Надо бы было разом низвести всех женщин на степень простых домашних животных и в таком только виде держать при себе: может быть, этого очень многим хочется.

    — Аркадий Долгорукий · книга
18. «

    Увы, всё делалось во имя любви, великодушия, чести, а потом оказалось безобразным, нахальным, бесчестным.

    Увы, всё делалось во имя любви, великодушия, чести, а потом оказалось безобразным, нахальным, бесчестным.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
19. «

    Я, конечно, испытывал наслаждение чрезвычайное, но наслаждение это проходило чрез мучение; все это, то есть эти люди, игра, и, главное, я сам месте с ними, казалось мне страшно грязным.

    Я, конечно, испытывал наслаждение чрезвычайное, но наслаждение это проходило чрез мучение; все это, то есть эти люди, игра, и, главное, я сам месте с ними, казалось мне страшно грязным.

    — Аркадий Долгорукий · книга
20. «

    Молитва за осужденного от живущего еще человека воистину доходит. Так каково тому, за кого совсем некому помолиться?

    Молитва за осужденного от живущего еще человека воистину доходит. Так каково тому, за кого совсем некому помолиться?

    — Макар Иванович Долгорукий · книга