94 коротких цитаты из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Подросток»

Ниже 94 цитаты из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Подросток»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Рассказать иные вещи почти невозможно.

   Рассказать иные вещи почти невозможно.

   — Аркадий Долгорукий · книга
2. «

   А что ж, может, и лучше, что оскорбляют люди: по крайней мере избавляют от несчастия любить их.

   А что ж, может, и лучше, что оскорбляют люди: по крайней мере избавляют от несчастия любить их.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
3. «

   Нынче безлесят Россию, истощают в ней почву, обращают в степь и приготовляют её для калмыков. Явись человек с надеждой и посади дерево — все засмеются: «Разве ты до него доживёшь?» С другой стороны, желающие добра толкуют о том, что будет через тысячу лет. Скрепляющая идея совсем пропала. Все точно на постоялом дворе и завтра собираются вон из России; все живут только бы с них достало.

   Нынче безлесят Россию, истощают в ней почву, обращают в степь и приготовляют её для калмыков. Явись человек с надеждой и посади дерево — все засмеются: «Разве ты до него доживёшь?» С другой стороны, желающие добра толкуют о том, что будет через тысячу лет. Скрепляющая идея совсем пропала. Все точно на постоялом дворе и завтра собираются вон из России; все живут только бы с них достало.
4. «

   Пусть всякий подвиг чести, науки и доблести даст у нас право всякому примкнуть к верхнему разряду людей. Таким образом, сословие само собой обращается в собрание лучших людей. Идея чести и просвещения, как завет всякого, кто хочет присоединиться к сословию, незамкнутому и обновляемому беспрерывно, — конечно утопия, но почему же невозможная?

   Пусть всякий подвиг чести, науки и доблести даст у нас право всякому примкнуть к верхнему разряду людей. Таким образом, сословие само собой обращается в собрание лучших людей. Идея чести и просвещения, как завет всякого, кто хочет присоединиться к сословию, незамкнутому и обновляемому беспрерывно, — конечно утопия, но почему же невозможная?

   — Андрей Петрович Версилов · книга
5. «

   Всякое раннее утро, петербургское в том числе, имеет на природу человека отрезвляющее влияние.

   Всякое раннее утро, петербургское в том числе, имеет на природу человека отрезвляющее влияние.

   — Аркадий Долгорукий · книга
6. «

   Я перечел теперь то, что сейчас написал, и вижу, что я гораздо умнее написанного. Как это так выходит, что у человека умного высказанное им гораздо глупее того, что в нем остается?

   Я перечел теперь то, что сейчас написал, и вижу, что я гораздо умнее написанного. Как это так выходит, что у человека умного высказанное им гораздо глупее того, что в нем остается?

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
7. «

   С самых низших классов гимназии, чуть кто-нибудь из товарищей опережал меня или в науках, или острых ответах, или в физической силе, я тотчас же переставал с ним водиться и говорить. Не то чтобы я его ненавидел или желал ему неудачи, просто отвертывался, потому что таков мой характер.

   С самых низших классов гимназии, чуть кто-нибудь из товарищей опережал меня или в науках, или острых ответах, или в физической силе, я тотчас же переставал с ним водиться и говорить. Не то чтобы я его ненавидел или желал ему неудачи, просто отвертывался, потому что таков мой характер.

   — Аркадий Долгорукий · книга
8. «

   Было то, что всегда бывает: кого больше любишь, того первого и оскорбляешь.

   Было то, что всегда бывает: кого больше любишь, того первого и оскорбляешь.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
9. «

   Вся цель моей жизни — уединение. Кроме уединения мне нужно и могущество.

   Вся цель моей жизни — уединение. Кроме уединения мне нужно и могущество.

   — Аркадий Долгорукий · книга
10. «

    Деньги, конечно, есть деспотическое могущество, но в то же время и высочайшее равенство, и в этом вся главная их сила: Деньги сравнивают все неравенства.

    Деньги, конечно, есть деспотическое могущество, но в то же время и высочайшее равенство, и в этом вся главная их сила: Деньги сравнивают все неравенства.
11. «

    Ныне без сытости собираем и с безумием расточаем...

    Ныне без сытости собираем и с безумием расточаем...

    — Макар Иванович Долгорукий · книга
12. «

    «Она и Ламберт — боже мой!» — думал я, в недоумении смотря на нее. Впрочем, скажу все: я даже до сих пор не умею судить ее; чувства ее действительно мог видеть один бог, а человек к тому же — такая сложная машина, что ничего не разберешь в иных случаях, и вдобавок к тому же, если этот человек — женщина.

    «Она и Ламберт — боже мой!» — думал я, в недоумении смотря на нее. Впрочем, скажу все: я даже до сих пор не умею судить ее; чувства ее действительно мог видеть один бог, а человек к тому же — такая сложная машина, что ничего не разберешь в иных случаях, и вдобавок к тому же, если этот человек — женщина.
13. «

    Он предполагал чуть не всех такими же подлецами, как сам. Он был довольно грубо развит, а в иные добрые, благородные чувства не то что не верил, но даже, может быть, не имел об них и понятия.

    Он предполагал чуть не всех такими же подлецами, как сам. Он был довольно грубо развит, а в иные добрые, благородные чувства не то что не верил, но даже, может быть, не имел об них и понятия.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
14. «

    У меня сила, и я спокоен. Громы в руках Юпитера, и что ж: он спокоен; часто ли слышно, что он загремит? Дураку покажется, что он спит. А посади на место Юпитера какого-нибудь литератора или дуру деревенскую бабу — грому-то, грому-то что будет.

    У меня сила, и я спокоен. Громы в руках Юпитера, и что ж: он спокоен; часто ли слышно, что он загремит? Дураку покажется, что он спит. А посади на место Юпитера какого-нибудь литератора или дуру деревенскую бабу — грому-то, грому-то что будет.

    — Аркадий Долгорукий · книга
15. «

    Исключения, беспрерывно повторяющиеся, обращаются в общее правило.

    Исключения, беспрерывно повторяющиеся, обращаются в общее правило.

    — Стебельков · книга
16. «

    — Они могут продолжать жить по-своему в самых ненатуральных для них положениях и в самых не ихних положениях оставаться совершенно самими собой. — Кто они? — Народ, друг мой, я говорю про народ. Он доказал эту великую, живучую силу и историческую широкость свою и нравственно и политически.

    — Они могут продолжать жить по-своему в самых ненатуральных для них положениях и в самых не ихних положениях оставаться совершенно самими собой. — Кто они? — Народ, друг мой, я говорю про народ. Он доказал эту великую, живучую силу и историческую широкость свою и нравственно и политически.

    — Андрей Петрович Версилов · книга
17. «

    Благое дело замыслишь, то делай для бога, а не зависти ради.

    Благое дело замыслишь, то делай для бога, а не зависти ради.

    — Макар Иванович Долгорукий · книга
18. «

    Так как при мироздании со мной не справлялись, то я и оставляю за собой право иметь на этот счет свое мнение.

    Так как при мироздании со мной не справлялись, то я и оставляю за собой право иметь на этот счет свое мнение.

    — Андрей Петрович Версилов · книга
19. «

    Реализм, ограничивающийся кончиком своего носа, опаснее самой безумной фантастичности, потому что слеп.

    Реализм, ограничивающийся кончиком своего носа, опаснее самой безумной фантастичности, потому что слеп.

    — Аркадий Долгорукий · книга
20. «

    Простейшие идеи понимаются всех труднее.

    Простейшие идеи понимаются всех труднее.

    — Аркадий Долгорукий · книга