77 цитат из книги «Франц Вертфоллен. О Летучих змеях. Неаполь» со смыслом

Ниже 77 цитат из книги «Франц Вертфоллен. О Летучих змеях. Неаполь»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Сколь редко счастье, когда в твою жизнь хоть как-то попала любовь.

   Сколь редко счастье, когда в твою жизнь хоть как-то попала любовь.
2. «

   Вы в летних широких брюках (моих!) цвета соломы, стянутых на вашей тонкой талии узким, черным ремнем, в этой расшитой золотом тяжелой композиции Древнего Мира – золотисто-винной, как дымный и дымчатый старый закат – с рожками влажных каштановых прядей – вы! обжигали зрачки.

   Вы в летних широких брюках (моих!) цвета соломы, стянутых на вашей тонкой талии узким, черным ремнем, в этой расшитой золотом тяжелой композиции Древнего Мира – золотисто-винной, как дымный и дымчатый старый закат – с рожками влажных каштановых прядей – вы! обжигали зрачки.
3. «

   Здесь, как в кармане Древнего Рима, в сердце стучалось предчувствие смутных громад.

   Здесь, как в кармане Древнего Рима, в сердце стучалось предчувствие смутных громад.
4. «

   Если танец Солнца тебя чему-то и учит, так это тому, что за болью есть жизнь. Ты думаешь, боль – конец, а это даже не начало. Тебе ещё плясать и плясать. И ты привыкаешь к боли, и только когда она больше не отвлекает тебя, только тогда ты свободен от страха.

   Если танец Солнца тебя чему-то и учит, так это тому, что за болью есть жизнь. Ты думаешь, боль – конец, а это даже не начало. Тебе ещё плясать и плясать. И ты привыкаешь к боли, и только когда она больше не отвлекает тебя, только тогда ты свободен от страха.
5. «

   Из двенадцати прокаженных, которым Иисус сказал «излечитесь», вылечился лишь один – тот, кто догнал Христа и ответил ему «спасибо».

   Из двенадцати прокаженных, которым Иисус сказал «излечитесь», вылечился лишь один – тот, кто догнал Христа и ответил ему «спасибо».
6. «

   Дышать розой,

   Дышать розой,
7. «

   Зачем мне кто-то ещё теперь?

   Зачем мне кто-то ещё теперь?

   — Эстрейя · книга
8. «

   Настолько ли улучшает людей смерть? Когда всё уже случилось и состоялось? И не к этому ли они стремятся столь неистово, протирая штаны всезнающими ослами в кабинетах – не к этому ли они стремятся – засесть, окаменеть в тишине и больше ни с чем, никогда не взаимодействовать, ничего не решать, не оттого ли это им так притягательно, что то единственное их состояние, в котором они не отталкивающи?

   Настолько ли улучшает людей смерть? Когда всё уже случилось и состоялось? И не к этому ли они стремятся столь неистово, протирая штаны всезнающими ослами в кабинетах – не к этому ли они стремятся – засесть, окаменеть в тишине и больше ни с чем, никогда не взаимодействовать, ничего не решать, не оттого ли это им так притягательно, что то единственное их состояние, в котором они не отталкивающи?
9. «

   Твои выборы и есть твоя жизнь. Делаешь херовые выборы, живёшь херовую жизнь. Это справедливо, как госпел. Жизнь – не зефирка, тебе никто не обязан её шоколадить.

   Твои выборы и есть твоя жизнь. Делаешь херовые выборы, живёшь херовую жизнь. Это справедливо, как госпел. Жизнь – не зефирка, тебе никто не обязан её шоколадить.
10. «

    И так я понял, что провинциальность – не глупость и чванство, не напыщенность. Это всё – побочные эффекты. Провинциальность – это вымирание. Нехватка жизни. Нехватка сил жить. Когда городок провинциален – он умирает, тухнет, может живописно и мирненько, а тухнет. Когда человек провинциален, неважно, сколько энциклопедий он знает – он затхл, убог, бесполезен. Провинциальность – это не привычки или произношение, это желание залезть под корягу и там издохнуть мшистым, осоловелым карпом. Карпом, что если подергивается, то, как водоросля, от течения просто.

    И так я понял, что провинциальность – не глупость и чванство, не напыщенность. Это всё – побочные эффекты. Провинциальность – это вымирание. Нехватка жизни. Нехватка сил жить. Когда городок провинциален – он умирает, тухнет, может живописно и мирненько, а тухнет. Когда человек провинциален, неважно, сколько энциклопедий он знает – он затхл, убог, бесполезен. Провинциальность – это не привычки или произношение, это желание залезть под корягу и там издохнуть мшистым, осоловелым карпом. Карпом, что если подергивается, то, как водоросля, от течения просто.
11. «

    Всё – не проблема.

    Всё – не проблема.

    — Эстрейя · книга
12. «

    Свобода выбора тут проста – ты поддерживаешь божественное настоящее –

    Свобода выбора тут проста – ты поддерживаешь божественное настоящее –
13. «

    Мир прост – it’s just God getting high on love.

    Мир прост – it’s just God getting high on love.
14. «

    Насколько всё мимолетно. Не о горечи Экклезиаст – «и это пройдет» – не о горечи! Но о счастье.

    Насколько всё мимолетно. Не о горечи Экклезиаст – «и это пройдет» – не о горечи! Но о счастье.
15. «

    Когда нравишься людям, они начинают возводить в канон всё, чем являешься, аристократию тоже. Проблема нынешних нобилей в том, что среди них слишком много Джустин – дико претенциозных и столь же дико не отвечающих за народ – люди этого не прощают. Смотря на Джустин, они логично выводят, что вся аристократия – паразиты, способные лишь раздувать щёки, будучи на деле ничтожествами такими же, как народ, но несправедливо богаче. То, что началось во Франции с отрубленной головы Луи, всё ещё продолжается, ваше Высочество. Нам надо чистить аристократию. Больше даже – этот дом сгнил и пора строить новый.

    Когда нравишься людям, они начинают возводить в канон всё, чем являешься, аристократию тоже. Проблема нынешних нобилей в том, что среди них слишком много Джустин – дико претенциозных и столь же дико не отвечающих за народ – люди этого не прощают. Смотря на Джустин, они логично выводят, что вся аристократия – паразиты, способные лишь раздувать щёки, будучи на деле ничтожествами такими же, как народ, но несправедливо богаче. То, что началось во Франции с отрубленной головы Луи, всё ещё продолжается, ваше Высочество. Нам надо чистить аристократию. Больше даже – этот дом сгнил и пора строить новый.
16. «

    Мы валялись и смотрели на звезды.

    Мы валялись и смотрели на звезды.
17. «

    Я люблю вас – и это не утверждение,

    Я люблю вас – и это не утверждение,
18. «

    ЭСТРЕЙЯ: Чем вы ещё занимаетесь? Помимо… машин…

    ЭСТРЕЙЯ: Чем вы ещё занимаетесь? Помимо… машин…
19. «

    Вы чувствуетесь мне океаном.

    Вы чувствуетесь мне океаном.
20. «

    Мы все застреваем в чём-то одном. Как печенье в формочке. Вот ты себя выпек в виде звёздочки, и теперь иное что-либо, даже если ты чувствуешь это что-то иное – тебе его не проявить. Но вот ты – только сегодня ты вскочила там наверху – потрошить! А ты ведь не будешь. Ты и мухи не выпотрошишь. Формочка у тебя уже не та. Печенье легче сломать, чем изменить в форме. Как бы мне, как бы тебе ни хотелось потрошить уродов, мы с тобой об этом только болтаем. Потому что уже пропеклись как… не знаю… дурочки с переулочка.

    Мы все застреваем в чём-то одном. Как печенье в формочке. Вот ты себя выпек в виде звёздочки, и теперь иное что-либо, даже если ты чувствуешь это что-то иное – тебе его не проявить. Но вот ты – только сегодня ты вскочила там наверху – потрошить! А ты ведь не будешь. Ты и мухи не выпотрошишь. Формочка у тебя уже не та. Печенье легче сломать, чем изменить в форме. Как бы мне, как бы тебе ни хотелось потрошить уродов, мы с тобой об этом только болтаем. Потому что уже пропеклись как… не знаю… дурочки с переулочка.