«Франц Вертфоллен. Заметки для Штази. Ливан»: 17 цитат

Собрали 17 цитат из книги «Франц Вертфоллен. Заметки для Штази. Ливан» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Только в том-то и загвоздка, наука – это же не перемывка колбочек, рутинные расчеты – это мысль. А когда мысли нет, даже если есть расчеты и колбочки – это уже не наука.

   Только в том-то и загвоздка, наука – это же не перемывка колбочек, рутинные расчеты – это мысль. А когда мысли нет, даже если есть расчеты и колбочки – это уже не наука.
2. «

   Не в спорах рождается истина — в деле.

   Не в спорах рождается истина — в деле.
3. «

   Резное дерево перегородки, пористый камень стены и – Beata Maria, шерсть тонкая юбок её, Regina mea, солнце бьёт на неё через розу ветров, окрашивая в мозаику стекла разноцветного – роза роз в свете розы ветров. Из плоти передо мной. Трепетная. Веки как крылышки мышей летучих – тонки и нервны. Веки как крылышки. Глаза томны. Волосы выбились из убора. Каштановы, мягки. Волосы выбились ореолом. Salve!

   Резное дерево перегородки, пористый камень стены и – Beata Maria, шерсть тонкая юбок её, Regina mea, солнце бьёт на неё через розу ветров, окрашивая в мозаику стекла разноцветного – роза роз в свете розы ветров. Из плоти передо мной. Трепетная. Веки как крылышки мышей летучих – тонки и нервны. Веки как крылышки. Глаза томны. Волосы выбились из убора. Каштановы, мягки. Волосы выбились ореолом. Salve!
4. «

   Когда от ледников откалываются целые скалы и падают в море – громко, но не опасно, куда страшнее волна, что создается – огромная, тихая, с мощью, раз в сто превосходящей падающие обломки. Неостановима. Ты либо с волной – в восхищении, либо в страхе – на дне.

   Когда от ледников откалываются целые скалы и падают в море – громко, но не опасно, куда страшнее волна, что создается – огромная, тихая, с мощью, раз в сто превосходящей падающие обломки. Неостановима. Ты либо с волной – в восхищении, либо в страхе – на дне.
5. «

   — Милая-милая Сара, вы подарите мне этот танец? — Ах, господин мой дьявол, с удовольствием.

   — Милая-милая Сара, вы подарите мне этот танец? — Ах, господин мой дьявол, с удовольствием.
6. «

   — Ты хочешь с ним отношений?

   — Ты хочешь с ним отношений?
7. «

   Виски, лёд, черное пятно Централ-парка из окон, белый рояль, захмелевшая Элис мяукает под переборы клавиш, ты снимаешь с меня галстук, запонки, пахнешь сигарами, голова пустая, голова расслабленная – we have more than all – always had it. We’re blessed. И это как ртуть, как свинец – попав в кровь – никогда и ничем – не вывести больше. Не вывести это счастье.

   Виски, лёд, черное пятно Централ-парка из окон, белый рояль, захмелевшая Элис мяукает под переборы клавиш, ты снимаешь с меня галстук, запонки, пахнешь сигарами, голова пустая, голова расслабленная – we have more than all – always had it. We’re blessed. И это как ртуть, как свинец – попав в кровь – никогда и ничем – не вывести больше. Не вывести это счастье.
8. «

   Юность голодна до жизни. Ей хочется всего и сразу. Ей хочется, чтобы люди были сразу самыми лучшими версиями себя. Да, юность хочет улучшать мир, но при этом ей хочется, чтобы мир улучшался сразу, легко, без противодействий. Самое парадоксальное, что юность ищет себе противодействия, как герой, что ищет себе дракона, чтоб себе самому, по неопытности своей, доказать, что он – герой.

   Юность голодна до жизни. Ей хочется всего и сразу. Ей хочется, чтобы люди были сразу самыми лучшими версиями себя. Да, юность хочет улучшать мир, но при этом ей хочется, чтобы мир улучшался сразу, легко, без противодействий. Самое парадоксальное, что юность ищет себе противодействия, как герой, что ищет себе дракона, чтоб себе самому, по неопытности своей, доказать, что он – герой.
9. «

   Занимать себя чем попало, лишь бы забить хоть чем-нибудь время – это жалко.

   Занимать себя чем попало, лишь бы забить хоть чем-нибудь время – это жалко.

   — Франц · книга
10. «

    Европейцы же видели в девочке – мягкость: ровную-ровную кожу, медную, чудом пока еще солнцем в грязно-пятнистое нечто не превращенную. Глаза – на все лицо. Еще полгода и было бы поздно: лицо потеряло бы свежесть, покрылось пятнами, глаза уменьшились, а черты обрели ту вульгарность арабских баб. Пока глаза были распахнуты

    Европейцы же видели в девочке – мягкость: ровную-ровную кожу, медную, чудом пока еще солнцем в грязно-пятнистое нечто не превращенную. Глаза – на все лицо. Еще полгода и было бы поздно: лицо потеряло бы свежесть, покрылось пятнами, глаза уменьшились, а черты обрели ту вульгарность арабских баб. Пока глаза были распахнуты
11. «

    ФРАНЦ: Не убегай от реальности. А то люди любят нафантазировать Эдем. А звезды Гранд-Каньона такие же как звезды Вашингтона, и не сильно отличны от звезд Вены. Счастья они не синтезируют. Вот как я ссинтезирую благодати, я приду тебя ей обогащать.

    ФРАНЦ: Не убегай от реальности. А то люди любят нафантазировать Эдем. А звезды Гранд-Каньона такие же как звезды Вашингтона, и не сильно отличны от звезд Вены. Счастья они не синтезируют. Вот как я ссинтезирую благодати, я приду тебя ей обогащать.
12. «

    ГЕРБЕРТ: У меня нет слов.

    ГЕРБЕРТ: У меня нет слов.
13. «

    Видишь ли, Сара, чем бы человек ни занялся, любой подвиг – это не победа над драконом, это победа над глупой инертностью человеческих масс. В любой сфере. Всегда. Победа над шестью миллиардами идиотов. Это очень утомительно. Пока ты видишь это так. С другой стороны, что бы тебе ни захотелось реализовать, то есть какие бы мысли тебе бы ни захотелось осуществить, тебе нужно действие, которому всегда будет оказано сопротивление. Даже если ты хочешь вырезать из палки дудку, тебе нужно будет преодолеть сопротивление палки. Если человеческую глупость рассматривать в таком аспекте, она становится куда более выносима. Вот Хайке, я ее очень люблю, какие проблемы с Хайке пока ее фантастическая глупость не имеет влияния на мою жизнь? А теперь представим, что мой результат, результат дудочки и красоты мелодии, зависит от того, тупа ли Хайке, как пень или все-таки как водоросль, дело становится сложнее, потому что глупость – неискоренима. А теперь представим: чтоб дудочка играла, тебе нужно заставить пень перестать быть пнем хотя бы на минуту. Вот тут начинаются истинно человеконенавистнические мотивы. А ненависть я, сладкая моя, не люблю. Это хороший мотор, но в ней тяжело жить. И нужно быть богом в десять раз больше, чем Яхве, Аллах и Брахма вместе взятые, чтоб во время высоких ставок относиться к непобедимой человеческой глупости, как ко всего лишь еще одному проявлению закона о действии и противодействии. Ни Брахме, ни Аллаху, ни Яхве такое, судя по писаниям, не далось. Но мне и того мало.

    Видишь ли, Сара, чем бы человек ни занялся, любой подвиг – это не победа над драконом, это победа над глупой инертностью человеческих масс. В любой сфере. Всегда. Победа над шестью миллиардами идиотов. Это очень утомительно. Пока ты видишь это так. С другой стороны, что бы тебе ни захотелось реализовать, то есть какие бы мысли тебе бы ни захотелось осуществить, тебе нужно действие, которому всегда будет оказано сопротивление. Даже если ты хочешь вырезать из палки дудку, тебе нужно будет преодолеть сопротивление палки. Если человеческую глупость рассматривать в таком аспекте, она становится куда более выносима. Вот Хайке, я ее очень люблю, какие проблемы с Хайке пока ее фантастическая глупость не имеет влияния на мою жизнь? А теперь представим, что мой результат, результат дудочки и красоты мелодии, зависит от того, тупа ли Хайке, как пень или все-таки как водоросль, дело становится сложнее, потому что глупость – неискоренима. А теперь представим: чтоб дудочка играла, тебе нужно заставить пень перестать быть пнем хотя бы на минуту. Вот тут начинаются истинно человеконенавистнические мотивы. А ненависть я, сладкая моя, не люблю. Это хороший мотор, но в ней тяжело жить. И нужно быть богом в десять раз больше, чем Яхве, Аллах и Брахма вместе взятые, чтоб во время высоких ставок относиться к непобедимой человеческой глупости, как ко всего лишь еще одному проявлению закона о действии и противодействии. Ни Брахме, ни Аллаху, ни Яхве такое, судя по писаниям, не далось. Но мне и того мало.

    — Франц · книга
14. «

    Всё в этом мире о власти, да власть – о скорби моментов, не насыщенных, что кислородом, нежностью, когда время – лишь концентрат удовольствия.

    Всё в этом мире о власти, да власть – о скорби моментов, не насыщенных, что кислородом, нежностью, когда время – лишь концентрат удовольствия.
15. «

    Напои меня, о, роза роз, жидкостью той, что не выбью, не вытащу из груди твоей сколько бы раз я в тебе ни был б. Сколько раз ни брал б тело – что крылья бабочек – не падает мне это нечто, привязавшее сердце моё к лодыжкам твоим крепче цепи любой, не падает плодом, покоренным, мне на ладонь, но течет янтарем с кожи ключиц твоих, когда обнимаешь за голову и прикладываешь губами к коже тонкой шеи твоей, течет янтарем – не напиться.

    Напои меня, о, роза роз, жидкостью той, что не выбью, не вытащу из груди твоей сколько бы раз я в тебе ни был б. Сколько раз ни брал б тело – что крылья бабочек – не падает мне это нечто, привязавшее сердце моё к лодыжкам твоим крепче цепи любой, не падает плодом, покоренным, мне на ладонь, но течет янтарем с кожи ключиц твоих, когда обнимаешь за голову и прикладываешь губами к коже тонкой шеи твоей, течет янтарем – не напиться.
16. «

    АДА: Ну, там вдруг… Смотри, если я тебя увижу однажды в Марселе, или Марокко, или Испании на набережной во всяких там ресторанах – смокинг, жена… знаешь, что я подумаю?

    АДА: Ну, там вдруг… Смотри, если я тебя увижу однажды в Марселе, или Марокко, или Испании на набережной во всяких там ресторанах – смокинг, жена… знаешь, что я подумаю?

    — Франц · книга
17. «

    Жизнь – боль, и умение наслаждаться болью в ней первейшая из необходимостей. Умение наслаждаться болью красиво, чтоб даже боль превращать в силу, что строит мир.

    Жизнь – боль, и умение наслаждаться болью в ней первейшая из необходимостей. Умение наслаждаться болью красиво, чтоб даже боль превращать в силу, что строит мир.