169 фраз из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты» — избранное

Ниже 169 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Творчество суть освобожение из хаоса жизни, обретение истины, наиболее адекватная форма интуитивного познания «мировой воли» и «вечных идей».

   Творчество суть освобожение из хаоса жизни, обретение истины, наиболее адекватная форма интуитивного познания «мировой воли» и «вечных идей».

   — Артур Шопенгауэр · книга
2. «

   Если мы живем в нашем мире, то после него можно жить в любом, хоть в аду.

   Если мы живем в нашем мире, то после него можно жить в любом, хоть в аду.
3. «

   Унижение и обман никогда не проходят без последствий, люди мстительны по природе.

   Унижение и обман никогда не проходят без последствий, люди мстительны по природе.
4. «

   Человек, по Юму, есть сгусток перцепций: воспринимающая созидательность, восприятие, творящее свой мир.

   Человек, по Юму, есть сгусток перцепций: воспринимающая созидательность, восприятие, творящее свой мир.
5. «

   Молодость не может быть умудренной, но может быть безмерной, страстной, гениальной.

   Молодость не может быть умудренной, но может быть безмерной, страстной, гениальной.
6. «

   Всё сущее есть нечто хотящее.

   Всё сущее есть нечто хотящее.

   — Фридрих Ницше · книга
7. «

   Всё великое творится не на площадях, а в кельях.

   Всё великое творится не на площадях, а в кельях.
8. «

   Природа, по видимому, мудро позаботилась, чтобы человеческая глупость была преходящей. Книги же увековечивают ее. Дураку следовало бы довольствоваться тем, что он надоел всем своим современникам, а он хочет досаждать еще и грядущим поколениям: он хочет, чтобы его глупость торжествовала над забвением.

   Природа, по видимому, мудро позаботилась, чтобы человеческая глупость была преходящей. Книги же увековечивают ее. Дураку следовало бы довольствоваться тем, что он надоел всем своим современникам, а он хочет досаждать еще и грядущим поколениям: он хочет, чтобы его глупость торжествовала над забвением.

   — Бернар-Анри Монтень Монтескье · книга
9. «

   Мне пришло в голову новое выражение, которое неплохо раскрывает соотношение между «классическим» и «романтическим». Классическое я называю здоровым, а романтическое больным.

   Мне пришло в голову новое выражение, которое неплохо раскрывает соотношение между «классическим» и «романтическим». Классическое я называю здоровым, а романтическое больным.

   — И. В. Гёте · книга
10. «

    У поэта нет своего «я», он всё, и ничто, у него нет характера, он одинаково наслаждается светом и тенью, всё доставляет ему удовольствие — хорошее и дурное, возвышенное и низкое, бедность и богатство, коварство и благородство.

    У поэта нет своего «я», он всё, и ничто, у него нет характера, он одинаково наслаждается светом и тенью, всё доставляет ему удовольствие — хорошее и дурное, возвышенное и низкое, бедность и богатство, коварство и благородство.

    — Китс · книга
11. «

    Скромность — удел ничтожества, а гению незачем унижать себя самобичеванием. Подавляя в людях честолюбие, общество ведет их и себя к гибели.

    Скромность — удел ничтожества, а гению незачем унижать себя самобичеванием. Подавляя в людях честолюбие, общество ведет их и себя к гибели.

    — И. В. Гёте · книга
12. «

    Нынешняя культура — модернистская культура прозрения, боли, абсурда — обязана своим появлением гениям страданий. Не знаю, что будет завтра, но сегодня — лишь они истинны, искренни, абсолютно честны.

    Нынешняя культура — модернистская культура прозрения, боли, абсурда — обязана своим появлением гениям страданий. Не знаю, что будет завтра, но сегодня — лишь они истинны, искренни, абсолютно честны.
13. «

    Мы должны сохранять свой скептицизм во всех случаях жизни.

    Мы должны сохранять свой скептицизм во всех случаях жизни.

    — Юм · книга
14. «

    Народ легковерен и находится на привязи у демагогов.

    Народ легковерен и находится на привязи у демагогов.

    — Свифт · книга
15. «

    Когда позади века, когда истлели кости и рассыпался мрамор, мы говорим о прошлом спокойно и рассудительно. Правдиво. Когда же события происходят у нас на глазах, когда мы являемся их участниками, — трудно оставаться незаинтересованным. Запальчивость, экспансивность, желчность — плохое подспорье, но... прекрасный документ. Никто не знает, какая парадигма восторжествует в будущем, а вот оставить документ, сочащийся теплой кровью, — большая польза для истории.

    Когда позади века, когда истлели кости и рассыпался мрамор, мы говорим о прошлом спокойно и рассудительно. Правдиво. Когда же события происходят у нас на глазах, когда мы являемся их участниками, — трудно оставаться незаинтересованным. Запальчивость, экспансивность, желчность — плохое подспорье, но... прекрасный документ. Никто не знает, какая парадигма восторжествует в будущем, а вот оставить документ, сочащийся теплой кровью, — большая польза для истории.
16. «

    Уже у Гёте мы находим бодлеровские цветы зла: нерасчлененность зла и добра, дань ненавистному и отвратительному.

    Уже у Гёте мы находим бодлеровские цветы зла: нерасчлененность зла и добра, дань ненавистному и отвратительному.
17. «

    Не знать страстей горячей боли, Всевластия суровой воли - Людскому ль не мечтать уму?

    Не знать страстей горячей боли, Всевластия суровой воли - Людскому ль не мечтать уму?

    — И. В. Гёте · книга
18. «

    Человек — ничто по сравнению с бесконечностью, всё по сравнению с небытием, середина между ничем и всем, бесконечно удаленная от понимания крайних пределов; конец и начала вещей скрыты от него в непроницаемой тайне.

    Человек — ничто по сравнению с бесконечностью, всё по сравнению с небытием, середина между ничем и всем, бесконечно удаленная от понимания крайних пределов; конец и начала вещей скрыты от него в непроницаемой тайне.

    — Паскаль · книга
19. «

    Свобода человека есть зло.

    Свобода человека есть зло.

    — Августин · книга
20. «

    Гайдн романтически изображает человеческое в обыденной жизни; он ближе, доступнее большинству. Моцарта больше занимает сверхчеловеческое, чудесное, обитающее в глубинах нашей души. Музыка Бетховена движет рычагами страха, трепета, ужаса, скорби...

    Гайдн романтически изображает человеческое в обыденной жизни; он ближе, доступнее большинству. Моцарта больше занимает сверхчеловеческое, чудесное, обитающее в глубинах нашей души. Музыка Бетховена движет рычагами страха, трепета, ужаса, скорби...