16 сильных цитат из книги «Ирвин Ялом. Дар психотерапии»

16 цитат из книги «Ирвин Ялом. Дар психотерапии» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   … у каждого человека – собственный, отличный от других внутренний мир, и один стимул имеет различные значения для каждого.

   … у каждого человека – собственный, отличный от других внутренний мир, и один стимул имеет различные значения для каждого.
2. «

   Одной из основных форм отрицания смерти является наша вера в личную уникальность, в то, что мы не подвержены неотвратимым биологическим законам и что жизнь не расправится с нами так же жестоко, как и с остальными.

   Одной из основных форм отрицания смерти является наша вера в личную уникальность, в то, что мы не подвержены неотвратимым биологическим законам и что жизнь не расправится с нами так же жестоко, как и с остальными.
3. «

   Мы – в самом глубоком смысле этих слов – ответственны за самих себя. Мы, как выразился Сартр, являемся авторами самих себя. Посредством приращения своих выборов, своих поступков, своих отказов действовать мы в конечном счёте создаём самих себя. По словам Сартра, мы «обречены на свободу».

   Мы – в самом глубоком смысле этих слов – ответственны за самих себя. Мы, как выразился Сартр, являемся авторами самих себя. Посредством приращения своих выборов, своих поступков, своих отказов действовать мы в конечном счёте создаём самих себя. По словам Сартра, мы «обречены на свободу».
4. «

   Вопрос о смысле жизни, как учил Будда, не решается наставлением. Необходимо погрузиться в реку жизни и позволить этому вопросу уплыть прочь.

   Вопрос о смысле жизни, как учил Будда, не решается наставлением. Необходимо погрузиться в реку жизни и позволить этому вопросу уплыть прочь.
5. «

   Люди хотят взаимодействовать с другими людьми, их возбуждает возможность обеспечивать и получать прямую обратную связь, они жаждут узнать как их воспринимают другие, хотят «отшелушить» свой парадный фасад и стремятся к близости.

   Люди хотят взаимодействовать с другими людьми, их возбуждает возможность обеспечивать и получать прямую обратную связь, они жаждут узнать как их воспринимают другие, хотят «отшелушить» свой парадный фасад и стремятся к близости.
6. «

   «Альтернативы исключают друг друга» – эта концепция лежит в основе столь многих трудностей с принятием решений. На каждое «да» должно приходиться «нет». Решения дорого нам обходятся, потому что они требуют отречения.

   «Альтернативы исключают друг друга» – эта концепция лежит в основе столь многих трудностей с принятием решений. На каждое «да» должно приходиться «нет». Решения дорого нам обходятся, потому что они требуют отречения.
7. «

   У романтической любви есть одно неизменное качество: она никогда не остаётся навсегда – эфемерность является частью природы этого влюблённого ослепления. Но не пытайтесь приблизить её кончину. Не пытайтесь соперничать с любовью, так же как не стали бы пытаться соперничать с сильными религиозными убеждениями – это дуэль, в которой невозможно победить (и существует определённое сходство между влюблённостью и переживанием религиозного экстаза: один мой пациент называл это состояние «состоянием Сикстинской капеллы», другой описывал свою любовь как небесное, не подверженное гибели состояние).

   У романтической любви есть одно неизменное качество: она никогда не остаётся навсегда – эфемерность является частью природы этого влюблённого ослепления. Но не пытайтесь приблизить её кончину. Не пытайтесь соперничать с любовью, так же как не стали бы пытаться соперничать с сильными религиозными убеждениями – это дуэль, в которой невозможно победить (и существует определённое сходство между влюблённостью и переживанием религиозного экстаза: один мой пациент называл это состояние «состоянием Сикстинской капеллы», другой описывал свою любовь как небесное, не подверженное гибели состояние).
8. «

   Помню одну молодую вдову, которая жаловалась, как она выразилась, на «обанкротившееся сердце» – неспособность снова полюбить. Восстановление способности любить – какая трудная и пугающая задача! Я не знал, как её решать. А как насчёт того, чтобы заняться определением и искоренением многочисленных препятствий, мешающих возникновению любви? Это я сделать мог. Я вскоре понял, что она ощущала любовь как предательство. Полюбить другого – значило предать умершего мужа; ей казалось, это всё равно что забить последний гвоздь в гроб супруга. Полюбить другого человека так же глубоко, как она любила мужа (а меньшим она не удовлетворилась бы), означало бы, что её любовь к мужу была в каком-то отношении недостаточной или имела некий изъян. Любовь к другому была бы для неё саморазрушительной, поскольку ощущение утраты и мучительная боль этой утраты были неизбежны. Снова полюбить казалось ей безответственным шагом: любовь – чувство злое и колдовское, и поцелуй её – поцелуй смерти. Мы упорно трудились месяц за месяцем, чтобы выявить все препятствия, мешающие ей полюбить другого мужчину. Месяц за месяцем мы боролись с каждым иррациональным препятствием по очереди. И как только это было сделано, внутренние процессы пациентки взяли верх: она познакомилась с мужчиной, влюбилась, снова вышла замуж. Мне не пришлось учить её искать себе мужчину, дарить, обожать, любить – да я бы и не знал, как это сделать.

   Помню одну молодую вдову, которая жаловалась, как она выразилась, на «обанкротившееся сердце» – неспособность снова полюбить. Восстановление способности любить – какая трудная и пугающая задача! Я не знал, как её решать. А как насчёт того, чтобы заняться определением и искоренением многочисленных препятствий, мешающих возникновению любви? Это я сделать мог. Я вскоре понял, что она ощущала любовь как предательство. Полюбить другого – значило предать умершего мужа; ей казалось, это всё равно что забить последний гвоздь в гроб супруга. Полюбить другого человека так же глубоко, как она любила мужа (а меньшим она не удовлетворилась бы), означало бы, что её любовь к мужу была в каком-то отношении недостаточной или имела некий изъян. Любовь к другому была бы для неё саморазрушительной, поскольку ощущение утраты и мучительная боль этой утраты были неизбежны. Снова полюбить казалось ей безответственным шагом: любовь – чувство злое и колдовское, и поцелуй её – поцелуй смерти. Мы упорно трудились месяц за месяцем, чтобы выявить все препятствия, мешающие ей полюбить другого мужчину. Месяц за месяцем мы боролись с каждым иррациональным препятствием по очереди. И как только это было сделано, внутренние процессы пациентки взяли верх: она познакомилась с мужчиной, влюбилась, снова вышла замуж. Мне не пришлось учить её искать себе мужчину, дарить, обожать, любить – да я бы и не знал, как это сделать.
9. «

   Рисковать, принимая решения за пациента, – хороший способ его потерять. Пациенты, получающие задачу, которую они не могут или не хотят выполнить, – несчастные пациенты. Негодуют ли они из-за того, что их контролируют, или чувствуют себя неадекватными, или содрогаются при мысли о том, что им придётся разочаровать своего психотерапевта, – результат зачастую оказывается одним и тем же: они бросают терапию.

   Рисковать, принимая решения за пациента, – хороший способ его потерять. Пациенты, получающие задачу, которую они не могут или не хотят выполнить, – несчастные пациенты. Негодуют ли они из-за того, что их контролируют, или чувствуют себя неадекватными, или содрогаются при мысли о том, что им придётся разочаровать своего психотерапевта, – результат зачастую оказывается одним и тем же: они бросают терапию.
10. «

    Определённые памятные даты обеспечивают возможности для психотерапевтического изучения множеством разных способов. Дни рождения, в особенности круглые даты, могут создать «открытое окно» для обсуждения экзистенциальных проблем и привести к усиленным размышлениям о жизненном цикле. Как мне кажется, во взрослой жизни празднование дней рождения – это всегда сладость с привкусом горечи, с элегической «подкладкой». На некоторых пациентов сильно действуют дни рождения, которые символизируют для них то, что они пережили своих родителей. Даты выхода на пенсию, годовщины свадьбы или развода, многие другие временные маркеры заставляют человека задуматься о неудержимом ходе времени и бренности жизни.

    Определённые памятные даты обеспечивают возможности для психотерапевтического изучения множеством разных способов. Дни рождения, в особенности круглые даты, могут создать «открытое окно» для обсуждения экзистенциальных проблем и привести к усиленным размышлениям о жизненном цикле. Как мне кажется, во взрослой жизни празднование дней рождения – это всегда сладость с привкусом горечи, с элегической «подкладкой». На некоторых пациентов сильно действуют дни рождения, которые символизируют для них то, что они пережили своих родителей. Даты выхода на пенсию, годовщины свадьбы или развода, многие другие временные маркеры заставляют человека задуматься о неудержимом ходе времени и бренности жизни.
11. «

    … тревожность – это не дождь, льющийся нам на головы по собственному капризу, <…> она поддаётся объяснению: у неё есть причины, которые можно обнаружить (а следовательно – предотвратить и контролировать).

    … тревожность – это не дождь, льющийся нам на головы по собственному капризу, <…> она поддаётся объяснению: у неё есть причины, которые можно обнаружить (а следовательно – предотвратить и контролировать).
12. «

    Мы все в одной лодке, и не найдётся ни психотерапевта, ни обычного человека, обладающего иммунитетом к трагедиям, неизбежным в нашей жизни.

    Мы все в одной лодке, и не найдётся ни психотерапевта, ни обычного человека, обладающего иммунитетом к трагедиям, неизбежным в нашей жизни.
13. «

    Одна женщина <…> избегала смотреть на меня и задавать мне какие бы то ни было личные вопросы, даже тогда, например, когда я явился на сеанс на костылях после хирургической операции на колене. Когда я задал ей прямой вопрос, она объяснила: – Я не хочу, чтобы ваша жизнь была рассказом. – Рассказом? – переспросил я. – Что вы имеете в виду? – Я хочу сохранить вас вне времени. А у рассказа есть начало, середина и конец… Особенно конец.

    Одна женщина <…> избегала смотреть на меня и задавать мне какие бы то ни было личные вопросы, даже тогда, например, когда я явился на сеанс на костылях после хирургической операции на колене. Когда я задал ей прямой вопрос, она объяснила: – Я не хочу, чтобы ваша жизнь была рассказом. – Рассказом? – переспросил я. – Что вы имеете в виду? – Я хочу сохранить вас вне времени. А у рассказа есть начало, середина и конец… Особенно конец.
14. «

    Многих психотерапевтов передёргивает, когда они слышат, как критики характеризуют их работу как «покупку дружбы». Хотя в этом утверждении есть зерно истины, не стоит испытывать из-за него досаду. Дружба между психотерапевтом и пациентом – необходимое условие процесса терапии; необходимое, однако не достаточное. Психотерапия – это не замена жизни, а её генеральная репетиция. Иными словами, хотя психотерапия действительно требует близких взаимоотношений, эти отношения – не цель, а средство, ведущее к цели. Близость психотерапевтических отношений служит многим целям. Она обеспечивает пациентам безопасное пространство, в котором они могут раскрыться как можно полнее. Более того, она обеспечивает им опыт принятия и понимания после того, как они глубоко раскрылись. Она преподаёт социальные навыки: пациент узнает, чтó требуется для близких взаимоотношений. Кроме того, пациент узнает, что близость для него возможна, даже достижима.

    Многих психотерапевтов передёргивает, когда они слышат, как критики характеризуют их работу как «покупку дружбы». Хотя в этом утверждении есть зерно истины, не стоит испытывать из-за него досаду. Дружба между психотерапевтом и пациентом – необходимое условие процесса терапии; необходимое, однако не достаточное. Психотерапия – это не замена жизни, а её генеральная репетиция. Иными словами, хотя психотерапия действительно требует близких взаимоотношений, эти отношения – не цель, а средство, ведущее к цели. Близость психотерапевтических отношений служит многим целям. Она обеспечивает пациентам безопасное пространство, в котором они могут раскрыться как можно полнее. Более того, она обеспечивает им опыт принятия и понимания после того, как они глубоко раскрылись. Она преподаёт социальные навыки: пациент узнает, чтó требуется для близких взаимоотношений. Кроме того, пациент узнает, что близость для него возможна, даже достижима.
15. «

    Полёт мой недолгий прервался в канзасской пустыне, Проснулась – вокруг чёрно-белые горькие будни. Домашние шлёпанцы, жизнь «по теченью» отныне, И пуст мой хрусталь. Я пыталась! – в неоновом студне Искать изумруды в осколках зелёных стеклянных, Волшебников в облике пугал; видала однажды Как конь многоцветный галопом промчался в туманах. Увы! Я стара – не догнать, не попробовать даже… И буйные ветры, что прежде несли меня, кожу Содрали с костей. Что ж, решение бесповоротно: Отдам старой ведьме метлу; занавеску наброшу Не глядя – пусть голос останется чудом бесплотным. И вдаль поплетусь по дороге волшебной, прелестной, Что к дому манит, а вот ведет ли – неизвестно…

    Полёт мой недолгий прервался в канзасской пустыне, Проснулась – вокруг чёрно-белые горькие будни. Домашние шлёпанцы, жизнь «по теченью» отныне, И пуст мой хрусталь. Я пыталась! – в неоновом студне Искать изумруды в осколках зелёных стеклянных, Волшебников в облике пугал; видала однажды Как конь многоцветный галопом промчался в туманах. Увы! Я стара – не догнать, не попробовать даже… И буйные ветры, что прежде несли меня, кожу Содрали с костей. Что ж, решение бесповоротно: Отдам старой ведьме метлу; занавеску наброшу Не глядя – пусть голос останется чудом бесплотным. И вдаль поплетусь по дороге волшебной, прелестной, Что к дому манит, а вот ведет ли – неизвестно…
16. «

    … я всегда считал выдающейся привилегией – принадлежать к почитаемому и уважаемому сословию целителей. Мы, психотерапевты, – часть традиции, восходящей не только к нашим непосредственным психотерапевтическим предкам, начиная с Фрейда и Юнга и всех их предшественников – Ницше, Шопенгауэра, Кьеркегора – но и к Иисусу, Будде, Платону, Сократу, Галену, Гиппократу и всем остальным религиозным вождям, философам и врачам, которые с начала времён излечивали людей от отчаяния.

    … я всегда считал выдающейся привилегией – принадлежать к почитаемому и уважаемому сословию целителей. Мы, психотерапевты, – часть традиции, восходящей не только к нашим непосредственным психотерапевтическим предкам, начиная с Фрейда и Юнга и всех их предшественников – Ницше, Шопенгауэра, Кьеркегора – но и к Иисусу, Будде, Платону, Сократу, Галену, Гиппократу и всем остальным религиозным вождям, философам и врачам, которые с начала времён излечивали людей от отчаяния.