Подборка из книги: 44 цитаты — «Ивлин Во. Возвращение в Брайдсхед»

44 цитаты из книги «Ивлин Во. Возвращение в Брайдсхед» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я познал до конца весь унылый ход супружеского разочарования, мы прошли через все стадии — от первых жадных восторгов до этого конца, когда из всего, что нас связывало, остались только хладные узы закона, долга и привычки. Сыграны уже все сцены домашней трагедии — прежние легкие размолвки постепенно участились, слезы перестали трогать, примирения утратили сладость, и родились отчужденность и холодное неодобрение и все растущая уверенность, что всему виною не я, а она, предмет моей любви.

   Я познал до конца весь унылый ход супружеского разочарования, мы прошли через все стадии — от первых жадных восторгов до этого конца, когда из всего, что нас связывало, остались только хладные узы закона, долга и привычки. Сыграны уже все сцены домашней трагедии — прежние легкие размолвки постепенно участились, слезы перестали трогать, примирения утратили сладость, и родились отчужденность и холодное неодобрение и все растущая уверенность, что всему виною не я, а она, предмет моей любви.

   — Чарльз Райдер · книга
2. «

   ...можно симпатизировать друг другу, вчуже интересоваться даже, как сложились наши жизни, и сожалеть, что судьба нас развела, отлично зная, что стоит только в одно прекрасное утро снять трубку телефона, и твой голос прозвучит у изголовья другого, как бы распахнув двери и войдя вместе с солнцем и апельсиновым соком, и, однако же, так никогда и не сделать этого шага, покоряясь центростремительной силе наших отдельных мирков и холоду космического пространства между нами.

   ...можно симпатизировать друг другу, вчуже интересоваться даже, как сложились наши жизни, и сожалеть, что судьба нас развела, отлично зная, что стоит только в одно прекрасное утро снять трубку телефона, и твой голос прозвучит у изголовья другого, как бы распахнув двери и войдя вместе с солнцем и апельсиновым соком, и, однако же, так никогда и не сделать этого шага, покоряясь центростремительной силе наших отдельных мирков и холоду космического пространства между нами.

   — Чарльз Райдер · книга
3. «

   Я думала, что он нечто вроде первобытного дикаря, но он не первобытный, а, наоборот, очень современный, самое последнее измышление нашего ужасного века. Небольшая часть человека, прикидывающаяся цельным человеческим существом.

   Я думала, что он нечто вроде первобытного дикаря, но он не первобытный, а, наоборот, очень современный, самое последнее измышление нашего ужасного века. Небольшая часть человека, прикидывающаяся цельным человеческим существом.
4. «

   — Ну что слова? — Действительно, что слова? — Не более чем условные символы, а наш век питает заслуженное недоверие к условным символам.

   — Ну что слова? — Действительно, что слова? — Не более чем условные символы, а наш век питает заслуженное недоверие к условным символам.

   — Епископ · книга
5. «

   Мы с ними больше не пересекались; как это бывает в Англии, и только в Англии, мы оказались в двух различных мирах, в двух разных планетарных системах личных знакомств.

   Мы с ними больше не пересекались; как это бывает в Англии, и только в Англии, мы оказались в двух различных мирах, в двух разных планетарных системах личных знакомств.

   — Чарльз Райдер · книга
6. «

   Задним числом несложно приписать себе в юности разум не по годам и неиспорченность вкусов, которой не было.

   Задним числом несложно приписать себе в юности разум не по годам и неиспорченность вкусов, которой не было.

   — Чарльз Райдер · книга
7. «

   Это простая и хорошая женщина, которую неправильно любили.

   Это простая и хорошая женщина, которую неправильно любили.
8. «

   — Чарльз, по-моему, ты нисколько не переменился. — Да, к сожалению. — Ты хотел бы перемениться? — Только в этом и проявляется жизнь.

   — Чарльз, по-моему, ты нисколько не переменился. — Да, к сожалению. — Ты хотел бы перемениться? — Только в этом и проявляется жизнь.

   — Чарльз Райдер · книга
9. «

   Невозможно быть святым, не страдая.

   Невозможно быть святым, не страдая.

   — Джулия · книга
10. «

    — По-вашему, обязательно нам каждый вечер напиваться? — спросил меня как-то утром Себастьян. — По-моему, обязательно. — И по-моему, тоже.

    — По-вашему, обязательно нам каждый вечер напиваться? — спросил меня как-то утром Себастьян. — По-моему, обязательно. — И по-моему, тоже.
11. «

    Лёгкий, как воздух, есть такое выражение — лёгкий, как воздух. А мне теперь приносят воздух в тяжёлой железной бочке.

    Лёгкий, как воздух, есть такое выражение — лёгкий, как воздух. А мне теперь приносят воздух в тяжёлой железной бочке.

    — лорд Марчмейн · книга
12. «

    На ощипанном овцами пригорке под сенью раскидистых вязов мы съели землянику и выпили вино – которое, как и сулил Себастьян, с земляникой оказалось восхитительным, – раскурили толстые турецкие сигареты и лежали навзничь – Себастьян глядя вверх в густую листву, а я вбок, на его профиль, между тем как голубовато-серый дым подымался над нами, не колеблемый ни единым дуновением, и терялся в голубовато-зеленой тени древесной кроны и сладкий аромат табака смешивался ароматами лета, а пары душистого золотого вина словно приподнимали нас на палец над землей, и мы парили в воздухе, не касаясь травы. – Самое подходящее место, чтобы зарыть горшок золотых монет, – сказал Себастьян. – Хорошо бы всюду, где был счастлив, зарывать в землю что-нибудь ценное, а потом в старости, когда станешь безобразным и жалким, возвращаться, откапывать и вспоминать.

    На ощипанном овцами пригорке под сенью раскидистых вязов мы съели землянику и выпили вино – которое, как и сулил Себастьян, с земляникой оказалось восхитительным, – раскурили толстые турецкие сигареты и лежали навзничь – Себастьян глядя вверх в густую листву, а я вбок, на его профиль, между тем как голубовато-серый дым подымался над нами, не колеблемый ни единым дуновением, и терялся в голубовато-зеленой тени древесной кроны и сладкий аромат табака смешивался ароматами лета, а пары душистого золотого вина словно приподнимали нас на палец над землей, и мы парили в воздухе, не касаясь травы. – Самое подходящее место, чтобы зарыть горшок золотых монет, – сказал Себастьян. – Хорошо бы всюду, где был счастлив, зарывать в землю что-нибудь ценное, а потом в старости, когда станешь безобразным и жалким, возвращаться, откапывать и вспоминать.
13. «

    Конечно, те, у кого есть обаяние, в мозгах не нуждаются.

    Конечно, те, у кого есть обаяние, в мозгах не нуждаются.
14. «

    Рождественским подарком была живая черепашка с инкрустированным бриллиантами по панцирю вензелем Джулии; и это чуточку непристойное живое существо, то беспомощно оскальзывающееся на паркете, то поднятое для всеобщего осмотрения на ломберный столик или ползущее по ковру, прячась при малейшем прикосновении и тут же снова вытягивая морщинистую шейку и раскачивая серой допотопной головой, стало для меня образом всего того вечера, тем крючком на сети воспоминаний, который зацепляет внимание, хотя нечто гораздо большее совершается у нас на глазах. – Господи, – сказала леди Марчмейн. – И неужели она ест все то же самое, что и обыкновенная черепаха? – А что вы сделаете, когда она подохнет? – спросил мистер Самграсс. – Нельзя ли будет вставить в этот панцирь новую черепаху?

    Рождественским подарком была живая черепашка с инкрустированным бриллиантами по панцирю вензелем Джулии; и это чуточку непристойное живое существо, то беспомощно оскальзывающееся на паркете, то поднятое для всеобщего осмотрения на ломберный столик или ползущее по ковру, прячась при малейшем прикосновении и тут же снова вытягивая морщинистую шейку и раскачивая серой допотопной головой, стало для меня образом всего того вечера, тем крючком на сети воспоминаний, который зацепляет внимание, хотя нечто гораздо большее совершается у нас на глазах. – Господи, – сказала леди Марчмейн. – И неужели она ест все то же самое, что и обыкновенная черепаха? – А что вы сделаете, когда она подохнет? – спросил мистер Самграсс. – Нельзя ли будет вставить в этот панцирь новую черепаху?
15. «

    Он неотступно и отчаянно молил только об одном: чтобы его оставили в покое.

    Он неотступно и отчаянно молил только об одном: чтобы его оставили в покое.

    — Чарльз Райдер · книга
16. «

    Как несправедливо редко в зрелые годы вспоминаем мы добродетельные часы нашей юности, ее дни видятся нам на расстоянии непрерывной чередой легкомысленных солнечных беспутств.

    Как несправедливо редко в зрелые годы вспоминаем мы добродетельные часы нашей юности, ее дни видятся нам на расстоянии непрерывной чередой легкомысленных солнечных беспутств.

    — Чарльз Райдер · книга
17. «

    О Бог, если Бог есть, прости ему его грехи, если такая вещь, как грех, существует.

    О Бог, если Бог есть, прости ему его грехи, если такая вещь, как грех, существует.

    — Чарльз Райдер · книга
18. «

    Я поступил в университет с твердым ошибочным убеждением, что именно в этом естественная цель всякого разумного существования.

    Я поступил в университет с твердым ошибочным убеждением, что именно в этом естественная цель всякого разумного существования.

    — Чарльз Райдер · книга
19. «

    Я знаю эту романтическую дружбу у англичан и немцев. В латинских странах это не принято. По-моему, такие отношения превосходны, если только они не слишком затягиваются.

    Я знаю эту романтическую дружбу у англичан и немцев. В латинских странах это не принято. По-моему, такие отношения превосходны, если только они не слишком затягиваются.

    — Кара · книга
20. «

    В тот день я держал в руке вдруг ожившую кисть — я вкусил от великого, сочного пирога творчества.

    В тот день я держал в руке вдруг ожившую кисть — я вкусил от великого, сочного пирога творчества.

    — Чарльз Райдер · книга