43 цитаты из книги «Кассандра Клэр. Город небесного огня» для размышлений

43 цитаты из книги «Кассандра Клэр. Город небесного огня» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Постоянно, — ответил он. — Джейс может убиться, надевая штаны с утра. Быть его парабатаем — работа с полным рабочим днем.

   — Постоянно, — ответил он. — Джейс может убиться, надевая штаны с утра. Быть его парабатаем — работа с полным рабочим днем.

   — Алек Лайтвуд · книга
2. «

   Призраки — это воспоминания, и мы так бережем их потому, что те, кого мы любим, не покидают этот мир.

   Призраки — это воспоминания, и мы так бережем их потому, что те, кого мы любим, не покидают этот мир.
3. «

   Прощать надо ради себя, а не ради кого-то. Злиться – пустая трата времени.

   Прощать надо ради себя, а не ради кого-то. Злиться – пустая трата времени.

   — Магнус Бейн · книга
4. «

   Демоны — это ангелы, которые когда-то выбрали неправильный жизненный путь.

   Демоны — это ангелы, которые когда-то выбрали неправильный жизненный путь.

   — Кларисса Фрей · книга
5. «

   — Никто не должен умирать один, — сказала Майя, набирая горсть песка. — Я просто…я чувствую себя виноватой. Он умирал, думая, что я все еще люблю его, что мы будем вместе и все будет хорошо. Он умирал с моей ложью.

   — Никто не должен умирать один, — сказала Майя, набирая горсть песка. — Я просто…я чувствую себя виноватой. Он умирал, думая, что я все еще люблю его, что мы будем вместе и все будет хорошо. Он умирал с моей ложью.

   — Майя · книга
6. «

   — Извращенец, — сказала она. — Хотя, ты получаешь очки за такую честность во всем этом. — Мне семнадцать, мы все извращенцы, — сказал он, сбрасывая обувь и выбираясь из штанов.

   — Извращенец, — сказала она. — Хотя, ты получаешь очки за такую честность во всем этом. — Мне семнадцать, мы все извращенцы, — сказал он, сбрасывая обувь и выбираясь из штанов.

   — Клэри Фрэй · книга
7. «

   Слово «любовь» имеет тысячи смыслов и оттенков.

   Слово «любовь» имеет тысячи смыслов и оттенков.

   — Магнус Бейн · книга
8. «

   Мое сердце было разбито больше раз, чем закон Конклава о запрете романов между сумеречными охотниками и нежитью.

   Мое сердце было разбито больше раз, чем закон Конклава о запрете романов между сумеречными охотниками и нежитью.

   — Магнус Бейн · книга
9. «

   — Хватит! — Изабель вышла вперёд со своим хлыстом в руке, её глаза пылали. — Мы знаем твоё имя, демон. Ты что, думаешь, я побоюсь убить даже Принца Ада? Да я повешу твою голову на стене, как трофей, а если ты посмеешь тронуть Саймона, я буду охотиться за тобой. Я всю свою жизнь потрачу, охотясь на тебя…

   — Хватит! — Изабель вышла вперёд со своим хлыстом в руке, её глаза пылали. — Мы знаем твоё имя, демон. Ты что, думаешь, я побоюсь убить даже Принца Ада? Да я повешу твою голову на стене, как трофей, а если ты посмеешь тронуть Саймона, я буду охотиться за тобой. Я всю свою жизнь потрачу, охотясь на тебя…

   — Изабель Лайтвуд · книга
10. «

    Ты только начал заботиться о будущем и перестаешь заботиться о прошлом.

    Ты только начал заботиться о будущем и перестаешь заботиться о прошлом.
11. «

    — Если мама и Люк придут сюда, пока я буду спать, то разбуди меня, — сказала Клэри. — Ох, тебя разбудят, — сонно сказал Джейс. — Твоя мама подумает, что я пытаюсь воспользоваться тобой и будет бегать за мной по комнате с кочергой из камина.

    — Если мама и Люк придут сюда, пока я буду спать, то разбуди меня, — сказала Клэри. — Ох, тебя разбудят, — сонно сказал Джейс. — Твоя мама подумает, что я пытаюсь воспользоваться тобой и будет бегать за мной по комнате с кочергой из камина.

    — Клэри Фрэй · книга
12. «

    — Это удивляет меня иногда, — сказал он. — Мой отец — я имею в виду, Валентин — любил музыку. Он научил меня играть. Бах, Шопен, Равель. И я помню, как однажды спросил, почему все эти композиторы были примитивными. Среди них не было ни одного Сумеречного охотника. Он сказал, что в душе примитивных есть искра творчества, а в душе охотников — искра войны. Обе этих искры не могут уживаться в одном теле, это все равно, что разделить пламя на две части. — То есть ты думаешь, что Сумеречный охотник во мне… вытесняет художника? — спросила Клэри. — Но моя мать рисовала… то есть, рисует. — Она подавила боль от того, что на секунду подумала о Джослин в прошедшем времени. — Валентин говорил, что Небеса дали людям артистизм и способность творить, — продолжил Джейс. — Это то, ради чего их стоит защищать. Я не знаю, была ли хоть доля правды во всем этом, — добавил он. — Но если в людях и есть искра, то в тебе она сияет очень ярко. Ты можешь сражаться и рисовать. И ты будешь делать это.

    — Это удивляет меня иногда, — сказал он. — Мой отец — я имею в виду, Валентин — любил музыку. Он научил меня играть. Бах, Шопен, Равель. И я помню, как однажды спросил, почему все эти композиторы были примитивными. Среди них не было ни одного Сумеречного охотника. Он сказал, что в душе примитивных есть искра творчества, а в душе охотников — искра войны. Обе этих искры не могут уживаться в одном теле, это все равно, что разделить пламя на две части. — То есть ты думаешь, что Сумеречный охотник во мне… вытесняет художника? — спросила Клэри. — Но моя мать рисовала… то есть, рисует. — Она подавила боль от того, что на секунду подумала о Джослин в прошедшем времени. — Валентин говорил, что Небеса дали людям артистизм и способность творить, — продолжил Джейс. — Это то, ради чего их стоит защищать. Я не знаю, была ли хоть доля правды во всем этом, — добавил он. — Но если в людях и есть искра, то в тебе она сияет очень ярко. Ты можешь сражаться и рисовать. И ты будешь делать это.

    — Джейс Вейланд · книга
13. «

    — Пойдем, потанцуй со мной, — сказал он. Клэри посмотрела на сцену. Бат занял место за пультом диджея, но музыка еще не играла. — Но здесь нет музыки, — сказала она. Джейс улыбнулся: — Она нам и не нужна. — И это был намек нам уйти, — сказала Изабель, взяв Алека за локоть и потянув его в толпу. Джейс усмехнулся.

    — Пойдем, потанцуй со мной, — сказал он. Клэри посмотрела на сцену. Бат занял место за пультом диджея, но музыка еще не играла. — Но здесь нет музыки, — сказала она. Джейс улыбнулся: — Она нам и не нужна. — И это был намек нам уйти, — сказала Изабель, взяв Алека за локоть и потянув его в толпу. Джейс усмехнулся.
14. «

    — Я воин, — сказал он, — я был воспитан, как воин. У меня не было игрушек, у меня было оружие. Я спал с деревянным мечом, пока мне не исполнилось пять. Моей первой книгой была средневековая демонология в картинках. Первой песней, которую я выучил, были песнопения, чтобы изгнать демонов. Я знаю, что приносит мне покой, и это не песчаные пляжи или щебетание птиц в тропических лесах. Я хочу оружие в руки и стратегию, чтобы выиграть.

    — Я воин, — сказал он, — я был воспитан, как воин. У меня не было игрушек, у меня было оружие. Я спал с деревянным мечом, пока мне не исполнилось пять. Моей первой книгой была средневековая демонология в картинках. Первой песней, которую я выучил, были песнопения, чтобы изгнать демонов. Я знаю, что приносит мне покой, и это не песчаные пляжи или щебетание птиц в тропических лесах. Я хочу оружие в руки и стратегию, чтобы выиграть.

    — Джейс Вейланд · книга
15. «

    Но вся его любовь принадлежала Джейсу. Проблемному, непослушному, сломанному. Я сделал все, о чем наш отец просил меня, и он ненавидел меня за это. И он так же ненавидел тебя, — его глаза светились, создавая подобие серебра в темноте. — Иронично, не правда ли, Кларисса? Мы были родными детьми Валентина, его плотью и кровью, а он ненавидел нас. Тебя, потому что из-за тебя от него ушла наша мать. И меня, потому что я был тем, что он хотел создать.

    Но вся его любовь принадлежала Джейсу. Проблемному, непослушному, сломанному. Я сделал все, о чем наш отец просил меня, и он ненавидел меня за это. И он так же ненавидел тебя, — его глаза светились, создавая подобие серебра в темноте. — Иронично, не правда ли, Кларисса? Мы были родными детьми Валентина, его плотью и кровью, а он ненавидел нас. Тебя, потому что из-за тебя от него ушла наша мать. И меня, потому что я был тем, что он хотел создать.

    — Себастьян Моргенштерн · книга
16. «

    Никогда не показывай своих эмоций, эмоции означают слабость.

    Никогда не показывай своих эмоций, эмоции означают слабость.

    — Валентин Моргенштерн · книга
17. «

    — Последовали инструкциям, которые были описаны в письме из Спирального Лабиринта. При упоминании о Спиральном Лабиринте, Захария резко вздохнул и опустился на колени, в результате чего его глаза оказались на одном уровне с глазами Эммы. — Эмма Корделия Карстаирс, — сказа он. Он выглядел, одновременно, молодо и старо. У него была кровь на шее, где была выцветшая руна, но она не принадлежала ему. Он, казалось, искал на ее лице что-то, хотя что, она не могла сказать. — Оставайся со своим парабатаем, — наконец-то сказал он, так тихо, что никто другой не смогу услышать их. — Иногда самое храброе, что ты можешь сделать — это не бороться. Защищай его и сохрани свою месть на другой день.

    — Последовали инструкциям, которые были описаны в письме из Спирального Лабиринта. При упоминании о Спиральном Лабиринте, Захария резко вздохнул и опустился на колени, в результате чего его глаза оказались на одном уровне с глазами Эммы. — Эмма Корделия Карстаирс, — сказа он. Он выглядел, одновременно, молодо и старо. У него была кровь на шее, где была выцветшая руна, но она не принадлежала ему. Он, казалось, искал на ее лице что-то, хотя что, она не могла сказать. — Оставайся со своим парабатаем, — наконец-то сказал он, так тихо, что никто другой не смогу услышать их. — Иногда самое храброе, что ты можешь сделать — это не бороться. Защищай его и сохрани свою месть на другой день.

    — Джиа Пенхоллоу · книга
18. «

    — Когда, — поинтересовался он, — ты стала такой осторожной? — Я не осторожна, — сказала она, когда он прикоснулся губами к ее виску. Его теплое дыхание шевелило волосы над ухом, — Просто я — не ты. Она почувствовала, как он смеется. Его руки скользнули по ее бокам, схватив ее за талию. — Ты безусловно права. Ты намного красивее. — Люби меня, — сказала она, ее дыхание прерывалось, когда его губы невыносимо медленно путешествовали вдоль ее челюсти. — Я никогда не мог подумать, что кто-то может быть таким красивым, как ты.

    — Когда, — поинтересовался он, — ты стала такой осторожной? — Я не осторожна, — сказала она, когда он прикоснулся губами к ее виску. Его теплое дыхание шевелило волосы над ухом, — Просто я — не ты. Она почувствовала, как он смеется. Его руки скользнули по ее бокам, схватив ее за талию. — Ты безусловно права. Ты намного красивее. — Люби меня, — сказала она, ее дыхание прерывалось, когда его губы невыносимо медленно путешествовали вдоль ее челюсти. — Я никогда не мог подумать, что кто-то может быть таким красивым, как ты.
19. «

    — Это оружие. Я хочу его. — Ну, ты его не получишь, — сказал Алек. — Он прикреплён к статуе. — Не думаю, — Джейс указал на статую. — Посмотрите, статуя сжимает его, но на самом деле это две совершенно разные части. Они вырезали статую, а затем они вложили скипетр в руки. Его можно вытащить. — Я не уверена, что это абсолютно верно, — усомнилась Клэри, но Джейс уже поставил ногу на постамент, готовясь подняться. В его глазах был блеск, который она любила и страшилась, тот, который говорил: я делаю, что хочу, и к черту последствия.

    — Это оружие. Я хочу его. — Ну, ты его не получишь, — сказал Алек. — Он прикреплён к статуе. — Не думаю, — Джейс указал на статую. — Посмотрите, статуя сжимает его, но на самом деле это две совершенно разные части. Они вырезали статую, а затем они вложили скипетр в руки. Его можно вытащить. — Я не уверена, что это абсолютно верно, — усомнилась Клэри, но Джейс уже поставил ногу на постамент, готовясь подняться. В его глазах был блеск, который она любила и страшилась, тот, который говорил: я делаю, что хочу, и к черту последствия.

    — Джейс Вейланд · книга
20. «

    Существовали руны траура, но их применяли для того, чтобы почитать мертвых. Точно так же существовали обручальные руны, которые подобно свадебным кольцам символизировали узы любви. Нельзя с помощью руны влюбить в себя кого-либо, как и невозможно унять с ее помощью чье-либо горе. Так много магии и нет ничего, что могло бы излечить разбитое сердце.

    Существовали руны траура, но их применяли для того, чтобы почитать мертвых. Точно так же существовали обручальные руны, которые подобно свадебным кольцам символизировали узы любви. Нельзя с помощью руны влюбить в себя кого-либо, как и невозможно унять с ее помощью чье-либо горе. Так много магии и нет ничего, что могло бы излечить разбитое сердце.

    — Кларисса Фрей · книга