83 цитаты из книги «Мадлен Миллер. Цирцея» — читаем и делимся

Ниже 83 цитаты из книги «Мадлен Миллер. Цирцея»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я ненавидела ее, и все тут. Потому что была такой же глупой ослицей, как и все любившие того, кто любит другого. Я думала: если только она исчезнет, все изменится.

   Я ненавидела ее, и все тут. Потому что была такой же глупой ослицей, как и все любившие того, кто любит другого. Я думала: если только она исчезнет, все изменится.
2. «

   Я думала когда-то, что боги – противоположность смерти, но теперь вижу: они всего мертвее, ибо не меняются и ничего не могут удержать.

   Я думала когда-то, что боги – противоположность смерти, но теперь вижу: они всего мертвее, ибо не меняются и ничего не могут удержать.

   — Цирцея · книга
3. «

   — Женись, – сказала мать отцу. – И никак иначе. А если женишься, то знай: вне дома можешь развлекаться с девчонками сколько хочешь, но домой никого не води, в твоем дворце я одна стану хозяйкой. Условия, ограничения… Для отца это было ново, а новое боги любят больше всего на свете.

   — Женись, – сказала мать отцу. – И никак иначе. А если женишься, то знай: вне дома можешь развлекаться с девчонками сколько хочешь, но домой никого не води, в твоем дворце я одна стану хозяйкой. Условия, ограничения… Для отца это было ново, а новое боги любят больше всего на свете.
4. «

   Ну не беда ли это рода человеческого, что некоторых приходится лупить, как ослов, дабы образумить?

   Ну не беда ли это рода человеческого, что некоторых приходится лупить, как ослов, дабы образумить?
5. «

   Часто чем хуже у людей нужда, тем хуже потом их неблагодарность – они нападут на тебя, просто чтобы вновь почувствовать себя живыми.

   Часто чем хуже у людей нужда, тем хуже потом их неблагодарность – они нападут на тебя, просто чтобы вновь почувствовать себя живыми.
6. «

   А потом я узнала, что могу мир изогнуть своей волей, как стрела изгибает лук. И готова была трудиться сколько угодно, лишь бы сохранить эту силу в своих руках. Я думала: вот что чувствовал Зевс, впервые воздев молнию.

   А потом я узнала, что могу мир изогнуть своей волей, как стрела изгибает лук. И готова была трудиться сколько угодно, лишь бы сохранить эту силу в своих руках. Я думала: вот что чувствовал Зевс, впервые воздев молнию.
7. «

   Не всем богам быть одинаковыми…

   Не всем богам быть одинаковыми…

   — Прометей · книга
8. «

   Ты колдунья. Ты обладаешь безграничной силой. И только перед самой собой в ответе.

   Ты колдунья. Ты обладаешь безграничной силой. И только перед самой собой в ответе.
9. «

   …И боги не могут созерцать бичевание вечно.

   …И боги не могут созерцать бичевание вечно.
10. «

    Поэты, по-моему, только и пишут, что об униженных женщинах. Будто если мы не плачем и не ползаем в ногах, то и рассказывать не о чем.

    Поэты, по-моему, только и пишут, что об униженных женщинах. Будто если мы не плачем и не ползаем в ногах, то и рассказывать не о чем.

    — Цирцея · книга
11. «

    Он не был мне мужем, да и другом – едва ли. А был ядовитой змеей, равно как и я, и именно поэтому мы пришлись друг другу по нраву.

    Он не был мне мужем, да и другом – едва ли. А был ядовитой змеей, равно как и я, и именно поэтому мы пришлись друг другу по нраву.
12. «

    …Лучшее железо станет ломким, если слишком долго по нему бить.

    …Лучшее железо станет ломким, если слишком долго по нему бить.

    — Дедал · книга
13. «

    Они завидовали, что я жив, но их сражения хотя бы позади.

    Они завидовали, что я жив, но их сражения хотя бы позади.

    — Одиссей · книга
14. «

    Дедал ненамного пережил сына. Тело его стало серым и немощным, и вся его сила обратилась в дым. Я не имела на него никаких прав и знала это. Но в одинокой жизни бывают редкие минуты, когда другая душа спускается к твоей, подобно звездам, раз в год задевающим землю. Таким созвездием стал для меня Дедал.

    Дедал ненамного пережил сына. Тело его стало серым и немощным, и вся его сила обратилась в дым. Я не имела на него никаких прав и знала это. Но в одинокой жизни бывают редкие минуты, когда другая душа спускается к твоей, подобно звездам, раз в год задевающим землю. Таким созвездием стал для меня Дедал.
15. «

    Восстания – для процветающих островов или же для тех, кто так угнетен, что ничего больше не остается.

    Восстания – для процветающих островов или же для тех, кто так угнетен, что ничего больше не остается.

    — Телемах · книга
16. «

    — Если я начинал беспокоиться, не случилось ли чего с отцом, она качала головой. “Не бойся за него. Он слишком умен, чтоб погибнуть, ведь ему ведомы свойства человеческих душ и он знает, как обратить их себе на пользу. Он уцелеет в этой войне и вернется домой”. И я успокаивался, ведь все и всегда происходило так, как мать говорила. Крепкий лук — так Одиссей ее называл. Неподвижная звезда. Женщина, которая себя знает.

    — Если я начинал беспокоиться, не случилось ли чего с отцом, она качала головой. “Не бойся за него. Он слишком умен, чтоб погибнуть, ведь ему ведомы свойства человеческих душ и он знает, как обратить их себе на пользу. Он уцелеет в этой войне и вернется домой”. И я успокаивался, ведь все и всегда происходило так, как мать говорила. Крепкий лук — так Одиссей ее называл. Неподвижная звезда. Женщина, которая себя знает.
17. «

    – Из-за чего же бились? – Посмотрим, вспомню ли все. – Он стал загибать пальцы. – Месть. Страсть. Спесь. Алчность. Власть. Что я забыл? Ах да, тщеславие и уязвленное самолюбие.

    – Из-за чего же бились? – Посмотрим, вспомню ли все. – Он стал загибать пальцы. – Месть. Страсть. Спесь. Алчность. Власть. Что я забыл? Ах да, тщеславие и уязвленное самолюбие.

    — Цирцея · книга
18. «

    Она, богиня-мучительница, знала, что красноречива жестокость.

    Она, богиня-мучительница, знала, что красноречива жестокость.
19. «

    Сидя на камнях, я вспоминала истории о нимфах, которые плакали до тех пор, пока не обращались в камни или крикливых птиц, в бессловесных зверей или стройные деревья, – и мысли их навечно покрывались корой. А я и этого не могла, похоже. Замкнутая в своей судьбе, как в гранитных стенах.

    Сидя на камнях, я вспоминала истории о нимфах, которые плакали до тех пор, пока не обращались в камни или крикливых птиц, в бессловесных зверей или стройные деревья, – и мысли их навечно покрывались корой. А я и этого не могла, похоже. Замкнутая в своей судьбе, как в гранитных стенах.
20. «

    …Смертное множится вернее, чем божественное.

    …Смертное множится вернее, чем божественное.