84 цитаты из книги «Мадлен Миллер. Цирцея»

Ниже 84 цитаты из книги «Мадлен Миллер. Цирцея»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Боги мнят себя родителями, — сказала я, — но на самом деле они дети — хлопают в ладоши и требуют еще.

   Боги мнят себя родителями, — сказала я, — но на самом деле они дети — хлопают в ладоши и требуют еще.
2. «

   Помни: под золотым его сиянием скрывается огонь.

   Помни: под золотым его сиянием скрывается огонь.
3. «

   Не забывай, Телегон, напоследок всегда бывает сильный шторм. Переждите его.

   Не забывай, Телегон, напоследок всегда бывает сильный шторм. Переждите его.
4. «

   Как боги страшатся боли – не передать. Нет ничего другого, столь чуждого им, и потому ничто другое они не жаждут видеть столь болезненно.

   Как боги страшатся боли – не передать. Нет ничего другого, столь чуждого им, и потому ничто другое они не жаждут видеть столь болезненно.

   — Цирцея · книга
5. «

   Понял он, чего мне стоили эти слова? Нет, вряд ли он мог. Таков дар юности – не чувствовать себя в долгу.

   Понял он, чего мне стоили эти слова? Нет, вряд ли он мог. Таков дар юности – не чувствовать себя в долгу.

   — Цирцея · книга
6. «

   Я понимала: он тоже кинжал. Иной, но все-таки кинжал. Ну и что. Пусть меня ударит клинок. Есть вещи, за которые стоит пролить кровь.

   Я понимала: он тоже кинжал. Иной, но все-таки кинжал. Ну и что. Пусть меня ударит клинок. Есть вещи, за которые стоит пролить кровь.

   — Цирцея · книга
7. «

   – Из-за чего же бились? – Посмотрим, вспомню ли все. – Он стал загибать пальцы. – Месть. Страсть. Спесь. Алчность. Власть. Что я забыл? Ах да, тщеславие и уязвленное самолюбие.

   – Из-за чего же бились? – Посмотрим, вспомню ли все. – Он стал загибать пальцы. – Месть. Страсть. Спесь. Алчность. Власть. Что я забыл? Ах да, тщеславие и уязвленное самолюбие.

   — Цирцея · книга
8. «

   — Как же ты поступил? Когда Ахилл и Агамемнон не захотели тебя слушать? И в свете очага увидела его улыбку. — Очень просто. Нужно учесть это, составляя план.

   — Как же ты поступил? Когда Ахилл и Агамемнон не захотели тебя слушать? И в свете очага увидела его улыбку. — Очень просто. Нужно учесть это, составляя план.
9. «

   В молодости нам кажется, что чувств, подобных нашим, не испытывал никто и никогда.

   В молодости нам кажется, что чувств, подобных нашим, не испытывал никто и никогда.
10. «

    Нужно узнать, кто это. Первым делом. Не могу я защищаться от тени. Покажите, с кем сражаться.

    Нужно узнать, кто это. Первым делом. Не могу я защищаться от тени. Покажите, с кем сражаться.
11. «

    Я ничего не умела, поэтому ничего не считала ниже своего достоинства.

    Я ничего не умела, поэтому ничего не считала ниже своего достоинства.

    — Цирцея · книга
12. «

    Дети не мешки с зерном, одного не заменишь на другого.

    Дети не мешки с зерном, одного не заменишь на другого.
13. «

    А потом я узнала, что могу мир изогнуть своей волей, как стрела изгибает лук. И готова была трудиться сколько угодно, лишь бы сохранить эту силу в своих руках. Я думала: вот что чувствовал Зевс, впервые воздев молнию.

    А потом я узнала, что могу мир изогнуть своей волей, как стрела изгибает лук. И готова была трудиться сколько угодно, лишь бы сохранить эту силу в своих руках. Я думала: вот что чувствовал Зевс, впервые воздев молнию.
14. «

    Я смотрела, как она танцует, как изгибаются, будто крылья, ее руки, а сильные юные ноги наслаждаются движением. И думала: вот как смертные обретают славу. Прилежно упражняются, взращивают свои умения подобно садам, пока они не заблистают под солнцем. Но у богов, рожденных из ихора и нектара, мастерство пробивается само, на кончиках пальцев. Поэтому они обретают славу, доказывая, что могут портить: разрушая города, развязывая войны, порождая бедствия и чудовищ. От наших алтарей поднимается дым и ароматы, такие тонкие. А после остается лишь пепел. Легкие ноги Ариадны снова и снова пересекали площадку. Каждое движение было прекрасно, словно она преподносила самой себе подарок и улыбалась, принимая его. Мне хотелось подойти, схватить ее за плечи. И сказать: что бы ты ни делала, не будь такой счастливой. Пламя навлечешь на себя. Но я ничего не сказала, пускай танцует

    Я смотрела, как она танцует, как изгибаются, будто крылья, ее руки, а сильные юные ноги наслаждаются движением. И думала: вот как смертные обретают славу. Прилежно упражняются, взращивают свои умения подобно садам, пока они не заблистают под солнцем. Но у богов, рожденных из ихора и нектара, мастерство пробивается само, на кончиках пальцев. Поэтому они обретают славу, доказывая, что могут портить: разрушая города, развязывая войны, порождая бедствия и чудовищ. От наших алтарей поднимается дым и ароматы, такие тонкие. А после остается лишь пепел. Легкие ноги Ариадны снова и снова пересекали площадку. Каждое движение было прекрасно, словно она преподносила самой себе подарок и улыбалась, принимая его. Мне хотелось подойти, схватить ее за плечи. И сказать: что бы ты ни делала, не будь такой счастливой. Пламя навлечешь на себя. Но я ничего не сказала, пускай танцует
15. «

    Ну не беда ли это рода человеческого, что некоторых приходится лупить, как ослов, дабы образумить?

    Ну не беда ли это рода человеческого, что некоторых приходится лупить, как ослов, дабы образумить?
16. «

    Военачальники, конечно, присваивают лавры, правда, и золотом войско снабжают они. Вот только вечно зовут тебя в свой шатер и требуют доложить, чем ты занимаешься, вместо того чтоб дать тебе этим заняться.

    Военачальники, конечно, присваивают лавры, правда, и золотом войско снабжают они. Вот только вечно зовут тебя в свой шатер и требуют доложить, чем ты занимаешься, вместо того чтоб дать тебе этим заняться.

    — Одиссей · книга
17. «

    Она, богиня-мучительница, знала, что красноречива жестокость.

    Она, богиня-мучительница, знала, что красноречива жестокость.
18. «

    Великие боги способны учуять страх, как акулы – кровь, а учуяв – сожрать тебя, как те самые акулы.

    Великие боги способны учуять страх, как акулы – кровь, а учуяв – сожрать тебя, как те самые акулы.

    — Цирцея · книга
19. «

    …Смертное множится вернее, чем божественное.

    …Смертное множится вернее, чем божественное.
20. «

    — Мне всегда казалось нелепым, что люди вступают в войну. Даже если они завоюют что-то, наслаждаться этим будут лишь считанные годы, а потом умрут. Но скорее всего, погибнут, так и не завоевав. — Тут, видишь ли, все дело в славе.

    — Мне всегда казалось нелепым, что люди вступают в войну. Даже если они завоюют что-то, наслаждаться этим будут лишь считанные годы, а потом умрут. Но скорее всего, погибнут, так и не завоевав. — Тут, видишь ли, все дело в славе.

    — Цирцея · книга