134 цитаты из книги «Мария Фариса. Люди, которые стареют красиво», которые захочется сохранить

134 цитаты из книги «Мария Фариса. Люди, которые стареют красиво» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я родилась в пустыне посреди пустыни — одном из худших мест, созданных Богом. Мама привязывала меня за ногу к колышку у колодца и заставляла дробить фиолетовую соль в ступке. Рядом женщины выхлопывали лепёшки ладонями и болтали. Сейчас думаю: о чём они могли говорить? В нашем оазисе никогда не было поводов для разговора.

   Я родилась в пустыне посреди пустыни — одном из худших мест, созданных Богом. Мама привязывала меня за ногу к колышку у колодца и заставляла дробить фиолетовую соль в ступке. Рядом женщины выхлопывали лепёшки ладонями и болтали. Сейчас думаю: о чём они могли говорить? В нашем оазисе никогда не было поводов для разговора.
2. «

   Я столкнулась с Сафаром на рынке. Он повернулся ко мне широкой грудью — в чёрно-белых полосках его рубашки я увидела наши с ним дни и ночи, засеянные семейным счастьем. Сафар заметил мой расплывшийся взгляд: «Красавица, ты в порядке?» Булыжники треснули подо мной, и я провалилась туда, откуда целой выбраться невозможно.

   Я столкнулась с Сафаром на рынке. Он повернулся ко мне широкой грудью — в чёрно-белых полосках его рубашки я увидела наши с ним дни и ночи, засеянные семейным счастьем. Сафар заметил мой расплывшийся взгляд: «Красавица, ты в порядке?» Булыжники треснули подо мной, и я провалилась туда, откуда целой выбраться невозможно.
3. «

   Без ушедшего нет живого, утверждали древние египтяне. Если в семье родился ребёнок, ему точно передалась какая-то задача предка.

   Без ушедшего нет живого, утверждали древние египтяне. Если в семье родился ребёнок, ему точно передалась какая-то задача предка.
4. «

   Кто ты такая, чтобы присваивать себе невезение? Оно просто есть, как ночь, как отлив, как выдох. Жизнь — не прямая линия, а вот такая, — старушка прочертила волну в воздухе. — Я прожила сотню лет, и урожайный год сменял неурожайный. Бывало, рождалось много телят, а потом весь скот костлявая уносила. Ну и что? Мы жили дальше, потому что знали: жизнь — это море с бурями и штормами, а не стоячая лужа.

   Кто ты такая, чтобы присваивать себе невезение? Оно просто есть, как ночь, как отлив, как выдох. Жизнь — не прямая линия, а вот такая, — старушка прочертила волну в воздухе. — Я прожила сотню лет, и урожайный год сменял неурожайный. Бывало, рождалось много телят, а потом весь скот костлявая уносила. Ну и что? Мы жили дальше, потому что знали: жизнь — это море с бурями и штормами, а не стоячая лужа.
5. «

   Новый шейх сделал стены ещё выше и крепче. Нанял северных воинов — те привезли с собой холод и испортили им наши гранаты, зато у вдов появились мужья, а чайхана вновь открылась.

   Новый шейх сделал стены ещё выше и крепче. Нанял северных воинов — те привезли с собой холод и испортили им наши гранаты, зато у вдов появились мужья, а чайхана вновь открылась.
6. «

   Как-то вечером незваный гость постучал в мой дом, самый крайний. Попросил воды. Я оглядел его, тощего, и пригласил на чай со сливочным маслом. Он пил и жадно смотрел, как зёрна пшеницы надуваются на сковородке. Я подумал: «Бедняга давно не обедал горячим» и предложил поужинать с нами. Желудок чужака наполнился, но голод в глазах остался: оказалось, он разглядывал мою жену, а не пшеницу.

   Как-то вечером незваный гость постучал в мой дом, самый крайний. Попросил воды. Я оглядел его, тощего, и пригласил на чай со сливочным маслом. Он пил и жадно смотрел, как зёрна пшеницы надуваются на сковородке. Я подумал: «Бедняга давно не обедал горячим» и предложил поужинать с нами. Желудок чужака наполнился, но голод в глазах остался: оказалось, он разглядывал мою жену, а не пшеницу.
7. «

   Именно злость очищает жизнь от всего дурного.

   Именно злость очищает жизнь от всего дурного.
8. «

   Аналетт пахла клевером, прудом с лягушками, лошадиной гривой. Пахла жизнью, от которой Латифу отделяла стена измотанных женщин. «Живи как мы, потому что так надо», — повторял усталый хор. Латифа кивала, а сама искала Аналетт взглядом, как потерянный корабль ищет берег.

   Аналетт пахла клевером, прудом с лягушками, лошадиной гривой. Пахла жизнью, от которой Латифу отделяла стена измотанных женщин. «Живи как мы, потому что так надо», — повторял усталый хор. Латифа кивала, а сама искала Аналетт взглядом, как потерянный корабль ищет берег.
9. «

   Никогда не выигрывает тот, кто воюет, но каждому нужно уметь защищаться.

   Никогда не выигрывает тот, кто воюет, но каждому нужно уметь защищаться.
10. «

    Всё в жизни должно быть чисто.

    Всё в жизни должно быть чисто.
11. «

    — И что дальше? На какие деньги мне жить? — Ответ придёт, доверься. — А если не придёт? — Хочешь гарантий? Бог не заботится о тех, кто хочет гарантий — такие сами заботятся обо всём.

    — И что дальше? На какие деньги мне жить? — Ответ придёт, доверься. — А если не придёт? — Хочешь гарантий? Бог не заботится о тех, кто хочет гарантий — такие сами заботятся обо всём.
12. «

    Любое сильное волнение — это воспоминание.

    Любое сильное волнение — это воспоминание.
13. «

    Если бы не беда, всё так бы и продолжалось. Именно беда зачастую наше благословение.

    Если бы не беда, всё так бы и продолжалось. Именно беда зачастую наше благословение.
14. «

    С древности известно: если чистейшая земля не приняла тело человека, значит, в его поступках было много грязи. Грехи можно отмыть слезами, но мёртвые не способны плакать, в этом им могут помочь только живые.

    С древности известно: если чистейшая земля не приняла тело человека, значит, в его поступках было много грязи. Грехи можно отмыть слезами, но мёртвые не способны плакать, в этом им могут помочь только живые.
15. «

    Да, подошва — толщиной с крылышко мухи, ведь люди идут в этих туфлях к месту, где заканчиваются страдания, а значит, должны чувствовать всё по дороге. Каждый камень, каждую щепку. Мир ранит. Он должен ранить. Чтобы с каждым разом болело сильнее, и человек шёл вглубь, до места, где появилась рана.

    Да, подошва — толщиной с крылышко мухи, ведь люди идут в этих туфлях к месту, где заканчиваются страдания, а значит, должны чувствовать всё по дороге. Каждый камень, каждую щепку. Мир ранит. Он должен ранить. Чтобы с каждым разом болело сильнее, и человек шёл вглубь, до места, где появилась рана.
16. «

    Латифа посмотрела на губы, которые никто не целовал лет пятнадцать. С Хасаном всё происходило наспех, в темноте, без единого звука. Латифа переключала канал, когда актёры занимались любовью. «Так не бывает», — говорила себе и старалась не вспоминать годы, когда Аналетт жила рядом: весь посёлок по ночам содрогался от её стонов.

    Латифа посмотрела на губы, которые никто не целовал лет пятнадцать. С Хасаном всё происходило наспех, в темноте, без единого звука. Латифа переключала канал, когда актёры занимались любовью. «Так не бывает», — говорила себе и старалась не вспоминать годы, когда Аналетт жила рядом: весь посёлок по ночам содрогался от её стонов.
17. «

    Всевышний всегда протягивает нам руку, но мы редко её замечаем. Когда новый павильон был готов, в ночь перед свадьбой буря не повторилась. Теперь всё зависело от меня, и я подпрыгнула и схватила Бога за палец.

    Всевышний всегда протягивает нам руку, но мы редко её замечаем. Когда новый павильон был готов, в ночь перед свадьбой буря не повторилась. Теперь всё зависело от меня, и я подпрыгнула и схватила Бога за палец.
18. «

    По ночам тихий голос не давал мне покоя: «Сделай так, чтобы как можно больше всего с тобой случилось». Я поверил голосу, а не папе с мамой, и отправился на восток с караваном. Мне было двадцать два года.

    По ночам тихий голос не давал мне покоя: «Сделай так, чтобы как можно больше всего с тобой случилось». Я поверил голосу, а не папе с мамой, и отправился на восток с караваном. Мне было двадцать два года.
19. «

    — Не могу отблагодарить тебя, — сказал я ей, — мою сумку украли. — Это хорошо. — Почему? — Ты расплатился за что-то дурное, что сделал раньше. Лишился чего-то? Прекрасно: долг оплачен, теперь ты свободен.

    — Не могу отблагодарить тебя, — сказал я ей, — мою сумку украли. — Это хорошо. — Почему? — Ты расплатился за что-то дурное, что сделал раньше. Лишился чего-то? Прекрасно: долг оплачен, теперь ты свободен.
20. «

    Аладдин потребовал еды, а когда наелся, спросил: — Почему пещера открылась, когда я произнёс имя отца? — Наши предки — ключ ко всему.

    Аладдин потребовал еды, а когда наелся, спросил: — Почему пещера открылась, когда я произнёс имя отца? — Наши предки — ключ ко всему.