21 цитата из книги «Наталья Старосельская. Людмила Чурсина» для вдохновения

21 цитата из книги «Наталья Старосельская. Людмила Чурсина» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мне кажется, кинематограф нельзя рассматривать отдельно от жизни всего общества. Каково оно — таков и кинематограф.

   Мне кажется, кинематограф нельзя рассматривать отдельно от жизни всего общества. Каково оно — таков и кинематограф.

   — Людмила Чурсина · книга
2. «

   Когда очень стараешься, даже невозможное становится возможным.

   Когда очень стараешься, даже невозможное становится возможным.

   — Каверин · книга
3. «

   Да, хаоса много в этой жизни, в мире, особенно сейчас, но все равно — мы этот хаос творим. Создаем сами.

   Да, хаоса много в этой жизни, в мире, особенно сейчас, но все равно — мы этот хаос творим. Создаем сами.

   — Людмила Чурсина · книга
4. «

   Может быть, в наше время это и есть главная загадка — человек, живущий по законам собственной совести и собственных нравственных правил, диктующих совершенно особые правила поведения.

   Может быть, в наше время это и есть главная загадка — человек, живущий по законам собственной совести и собственных нравственных правил, диктующих совершенно особые правила поведения.

   — Людмила Чурсина · книга
5. «

   Память не должна убивать, не должна прекращать течение жизни — она может озарить ее неярким светом, который будет помогать жить дальше даже после самых горьких потерь.

   Память не должна убивать, не должна прекращать течение жизни — она может озарить ее неярким светом, который будет помогать жить дальше даже после самых горьких потерь.

   — Людмила Чурсина · книга
6. «

   Сцена обладает каким-то удивительным свойством возрождать силы.

   Сцена обладает каким-то удивительным свойством возрождать силы.

   — Людмила Чурсина · книга
7. «

   Времена проходят, взгляды, как мы уже не единожды убеждались, меняются.

   Времена проходят, взгляды, как мы уже не единожды убеждались, меняются.

   — Людмила Чурсина · книга
8. «

   В этом сериале никого не терзают, не убивают, на экране не льется кровь, и это уже хорошо.

   В этом сериале никого не терзают, не убивают, на экране не льется кровь, и это уже хорошо.

   — Людмила Чурсина · книга
9. «

   Как баловни судьбы, ни Каренин, ни Анна не стремятся к человеколюбию во всеобщем, а не в интимном значении. Ни один, ни другой не слышат иной боли, кроме своей собственной. Страдание делает Каренина добрее, мягче, приоткрывает ему смысл всепрощения.

   Как баловни судьбы, ни Каренин, ни Анна не стремятся к человеколюбию во всеобщем, а не в интимном значении. Ни один, ни другой не слышат иной боли, кроме своей собственной. Страдание делает Каренина добрее, мягче, приоткрывает ему смысл всепрощения.

   — Честных · книга
10. «

    Не то несчастье, что с нами происходит, а то счастье, с каким достается пережить.

    Не то несчастье, что с нами происходит, а то счастье, с каким достается пережить.

    — Марк Аврелий · книга
11. «

    Как святы замыслы твои, Господь, — и как непостижимы!

    Как святы замыслы твои, Господь, — и как непостижимы!

    — Поль Верлен · книга
12. «

    Настает пора, когда необходимо остановиться, оглянуться.

    Настает пора, когда необходимо остановиться, оглянуться.

    — Людмила Чурсина · книга
13. «

    Антон Павлович Чехов для нас, может быть, с каждым годом все более отчетливо становится в ряд тех, кто не просто обозначил, но закрепил понимание руской интеллигенции на переломе веков со всеми их мучительными поисками своего места и назначения в жизни, с сомнениями, надеждами, невозможностью веры и любви.

    Антон Павлович Чехов для нас, может быть, с каждым годом все более отчетливо становится в ряд тех, кто не просто обозначил, но закрепил понимание руской интеллигенции на переломе веков со всеми их мучительными поисками своего места и назначения в жизни, с сомнениями, надеждами, невозможностью веры и любви.

    — Людмила Чурсина · книга
14. «

    Ты не верь смеху этой женщины, она смеется, когда ей хочется плакать.

    Ты не верь смеху этой женщины, она смеется, когда ей хочется плакать.

    — Платонов · книга
15. «

    Вы меня удивляете. Я слышу, как вы жалуетесь на жизнь, почему же так боитесь лишиться ее?

    Вы меня удивляете. Я слышу, как вы жалуетесь на жизнь, почему же так боитесь лишиться ее?

    — Смерть · книга
16. «

    Чем больше мы боимся, тем доступнее становимся для всякого негатива. Люди забавляются, снимая фильмы ужасов о мутантах, катастрофах, атаках из космоса, забывая о том, что самое страшное — это сон разума. Человечество так беззаботно в это играет.

    Чем больше мы боимся, тем доступнее становимся для всякого негатива. Люди забавляются, снимая фильмы ужасов о мутантах, катастрофах, атаках из космоса, забывая о том, что самое страшное — это сон разума. Человечество так беззаботно в это играет.

    — Людмила Чурсина · книга
17. «

    Наши души подобно клавишам, способны звучать под нашими пальцами то музыкой Рахманинова, то мелодией Равеля — важно пробудить душу, чтобы она познала самое себя.

    Наши души подобно клавишам, способны звучать под нашими пальцами то музыкой Рахманинова, то мелодией Равеля — важно пробудить душу, чтобы она познала самое себя.

    — Людмила Чурсина · книга
18. «

    На бесконечных ток-шоу на самые разные темы дозволено все: душу вывернуть наизнанку, объявить себя жертвой советского ли строя или его именитых представителей — не все ли равно? Многие устремляются привлечь к себе интерес, не поддаться забвению с помощью услужливых средств массовой информации.

    На бесконечных ток-шоу на самые разные темы дозволено все: душу вывернуть наизнанку, объявить себя жертвой советского ли строя или его именитых представителей — не все ли равно? Многие устремляются привлечь к себе интерес, не поддаться забвению с помощью услужливых средств массовой информации.
19. «

    Не рассуждай, не хлопочи! Безумство ищет, глупость судит, Дневные раны сном лечи, А завтра быть чему, то будет. Живя, умей все пережить.

    Не рассуждай, не хлопочи! Безумство ищет, глупость судит, Дневные раны сном лечи, А завтра быть чему, то будет. Живя, умей все пережить.

    — Фёдор Иванович Тютчев · книга
20. «

    Все в мире, в искусстве, в культуре нерасторжимо связано с эпохой создания и тесно переплетается с ней, но и контекст дня нынешнего, обусловленного прошлым, порой значительно острее, чем мы привыкли это воспринимать на первый беглый взгляд.

    Все в мире, в искусстве, в культуре нерасторжимо связано с эпохой создания и тесно переплетается с ней, но и контекст дня нынешнего, обусловленного прошлым, порой значительно острее, чем мы привыкли это воспринимать на первый беглый взгляд.

    — Людмила Чурсина · книга