21 сильных цитата из книги «Оноре де Бальзак. Лилия долины»

Собрали 21 цитата из книги «Оноре де Бальзак. Лилия долины» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Выскочки подобны обезьянам, у которых они переняли свою ловкость: когда они карабкаются вверх, любуешься их проворством, но, стоит им добраться до вершины, замечаешь лишь их заднюю часть.

   Выскочки подобны обезьянам, у которых они переняли свою ловкость: когда они карабкаются вверх, любуешься их проворством, но, стоит им добраться до вершины, замечаешь лишь их заднюю часть.

   — Феликс де Ванденес · книга
2. «

   Женщина, которая оживает под взглядом любимого, быть может, даёт более яркое доказательство своей любви, чем та, что умирает, сраженная сомнением, или вянет, как цветок, лишённый жизненных соков.

   Женщина, которая оживает под взглядом любимого, быть может, даёт более яркое доказательство своей любви, чем та, что умирает, сраженная сомнением, или вянет, как цветок, лишённый жизненных соков.
3. «

   Ведь только у заурядных людей, наделенных мелкой душой, разлука охлаждает пыл, стирает в памяти дорогие черты и умаляет прелесть любимого существа.

   Ведь только у заурядных людей, наделенных мелкой душой, разлука охлаждает пыл, стирает в памяти дорогие черты и умаляет прелесть любимого существа.
4. «

   Не все одинаково переносят моральные пытки, их сила зависит от нашей душевной чуткости.

   Не все одинаково переносят моральные пытки, их сила зависит от нашей душевной чуткости.

   — Феликс де Ванденес · книга
5. «

   У всякого раба есть своя гордость: он хочет повиноваться лишь величайшему владыке.

   У всякого раба есть своя гордость: он хочет повиноваться лишь величайшему владыке.
6. «

   Душевное одиночество приводит к тем же последствиям, что и одиночество среди природы: привычка замыкаться в себе развивает чуткость, позволяющую подмечать малейшие оттенки в обращении людей так же, как среди полной тишины улавливаешь даже еле заметный шорох.

   Душевное одиночество приводит к тем же последствиям, что и одиночество среди природы: привычка замыкаться в себе развивает чуткость, позволяющую подмечать малейшие оттенки в обращении людей так же, как среди полной тишины улавливаешь даже еле заметный шорох.
7. «

   Сколько тяжких дум пришлось ей передумать, прежде чем она призналась самой себе в ничтожестве супруга, призванного быть властелином и руководителем жены!

   Сколько тяжких дум пришлось ей передумать, прежде чем она призналась самой себе в ничтожестве супруга, призванного быть властелином и руководителем жены!
8. «

   герцог и пэр гораздо больше обязаны ремесленнику и бедняку, чем бедняк и ремесленник обязаны герцогу и пэру. Чем больше преимуществ предоставляет человеку общество, тем серьезнее должны быть и его обязанности, причем этот принцип одинаково справедлив и в торговле, и в политике, где размер получаемой выгоды зависит от количества затраченного труда.

   герцог и пэр гораздо больше обязаны ремесленнику и бедняку, чем бедняк и ремесленник обязаны герцогу и пэру. Чем больше преимуществ предоставляет человеку общество, тем серьезнее должны быть и его обязанности, причем этот принцип одинаково справедлив и в торговле, и в политике, где размер получаемой выгоды зависит от количества затраченного труда.
9. «

   В начале любви, как и в начале жизни, есть период, когда она довольствуется сама собой.

   В начале любви, как и в начале жизни, есть период, когда она довольствуется сама собой.
10. «

    Неужели Вы станете делать добро, ожидая проценты, как ростовщик?

    Неужели Вы станете делать добро, ожидая проценты, как ростовщик?
11. «

    Голоса совести можно не слушать, но как помешать ей говорить?

    Голоса совести можно не слушать, но как помешать ей говорить?
12. «

    Женщина, которую мы любим больше, чем она любит нас, обладает огромным преимуществом, ибо мы то и дело забываем ради неё о здравом смысле. Мы готовы преодолеть непреодолимые расстояния, отдать свою кровь, пожертвовать будущим, лишь бы не видеть, как хмурится её лоб, лишь бы изгладить недовольную гримаску, в которую складываются её губы при малейшем противоречии.

    Женщина, которую мы любим больше, чем она любит нас, обладает огромным преимуществом, ибо мы то и дело забываем ради неё о здравом смысле. Мы готовы преодолеть непреодолимые расстояния, отдать свою кровь, пожертвовать будущим, лишь бы не видеть, как хмурится её лоб, лишь бы изгладить недовольную гримаску, в которую складываются её губы при малейшем противоречии.

    — Феликс де Ванденес · книга
13. «

    Любовь, которую удовлетворяет любовница, имеет пределы, материя конечна, ее владения и силы ограничены, она неизбежно пресыщается. Владения же сердца бесконечны.

    Любовь, которую удовлетворяет любовница, имеет пределы, материя конечна, ее владения и силы ограничены, она неизбежно пресыщается. Владения же сердца бесконечны.
14. «

    Какую бурю поднимает в нашем сердце оскорблённое самолюбие, когда мы видим женщину, которая принимает, прерывает и вновь подхватывает любовь, словно дамское рукоделие! Эти женщины слишком хорошо владеют собой, чтобы целиком отдаваться нам; они слишком подчиняются власти общества, чтобы принадлежать безраздельно мужчине.

    Какую бурю поднимает в нашем сердце оскорблённое самолюбие, когда мы видим женщину, которая принимает, прерывает и вновь подхватывает любовь, словно дамское рукоделие! Эти женщины слишком хорошо владеют собой, чтобы целиком отдаваться нам; они слишком подчиняются власти общества, чтобы принадлежать безраздельно мужчине.

    — Феликс де Ванденес · книга
15. «

    Эти женщины так привыкли постоянно, при любых обстоятельствах восседать на троне, что для большинства из них всемогущество простирается даже на их наслаждения.

    Эти женщины так привыкли постоянно, при любых обстоятельствах восседать на троне, что для большинства из них всемогущество простирается даже на их наслаждения.

    — Феликс де Ванденес · книга
16. «

    Я чересчур счастлива, для меня счастье подобно болезни: я чувствую себя подавленной и боюсь, что оно исчезнет, как сон.

    Я чересчур счастлива, для меня счастье подобно болезни: я чувствую себя подавленной и боюсь, что оно исчезнет, как сон.

    — Анриетта де Морсоф · книга
17. «

    Французская шутка — это кружево, которое женщины искусно вплетают в любовные утехи и выдуманные ими для разнообразия ссоры; это украшение ума, легкое и изящное, как женский наряд. Но английская шутка — это кислота, которая разъедает все, чего не коснется, и оставляет от людей одни лишь гладкие и словно очищенные скелеты.

    Французская шутка — это кружево, которое женщины искусно вплетают в любовные утехи и выдуманные ими для разнообразия ссоры; это украшение ума, легкое и изящное, как женский наряд. Но английская шутка — это кислота, которая разъедает все, чего не коснется, и оставляет от людей одни лишь гладкие и словно очищенные скелеты.
18. «

    Разве может ребенок, каким я еще был тогда, обладать душевным величием, которое дает силу презирать презрение окружающих!

    Разве может ребенок, каким я еще был тогда, обладать душевным величием, которое дает силу презирать презрение окружающих!
19. «

    Пусть ваши суждения о людях будут обдуманы не спеша, но бесповоротны.

    Пусть ваши суждения о людях будут обдуманы не спеша, но бесповоротны.
20. «

    Кто созерцал величие природы, тот и сам стремится к совершенству и гармонии. Наш внутренний мир должен уподобляться этому образцу. В чистой атмосфере все чисто.

    Кто созерцал величие природы, тот и сам стремится к совершенству и гармонии. Наш внутренний мир должен уподобляться этому образцу. В чистой атмосфере все чисто.