35 цитат из книги «Оноре де Бальзак. Лилия долины» без воды

Собрали 35 цитат из книги «Оноре де Бальзак. Лилия долины» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Если у многих людей бедность удваивает энергию, то на других она действует подобно яду.

   Если у многих людей бедность удваивает энергию, то на других она действует подобно яду.
2. «

   Сколько тяжких дум пришлось ей передумать, прежде чем она призналась самой себе в ничтожестве супруга, призванного быть властелином и руководителем жены!

   Сколько тяжких дум пришлось ей передумать, прежде чем она призналась самой себе в ничтожестве супруга, призванного быть властелином и руководителем жены!
3. «

   Пусть ваши суждения о людях будут обдуманы не спеша, но бесповоротны.

   Пусть ваши суждения о людях будут обдуманы не спеша, но бесповоротны.
4. «

   Борьба не страшила меня, но я не хотел умереть, не изведав счастья взаимной любви.

   Борьба не страшила меня, но я не хотел умереть, не изведав счастья взаимной любви.

   — Феликс де Ванденес · книга
5. «

   Никакой силе не разорвать тяжёлых цепей, к которым женщина прикована золотым кольцом — символом чистоты супруги.

   Никакой силе не разорвать тяжёлых цепей, к которым женщина прикована золотым кольцом — символом чистоты супруги.

   — Анриетта · книга
6. «

   Вы знаете, иногда находит на человека бог весть отчего беспричинная тоска, словно всё кругом вдруг затянет чёрной пеленой, и хочешь не хочешь — а ты чувствуешь себя глубоко несчастной, хотя и не понимаешь, не можешь дать себе отчёта, в чём именно состоит твоё горе!

   Вы знаете, иногда находит на человека бог весть отчего беспричинная тоска, словно всё кругом вдруг затянет чёрной пеленой, и хочешь не хочешь — а ты чувствуешь себя глубоко несчастной, хотя и не понимаешь, не можешь дать себе отчёта, в чём именно состоит твоё горе!

   — Анриетта де Морсоф · книга
7. «

   Голоса совести можно не слушать, но как помешать ей говорить?

   Голоса совести можно не слушать, но как помешать ей говорить?
8. «

   У мужчины меньше возможностей противиться женщине, чем у вас — отвергать наши домогательства.

   У мужчины меньше возможностей противиться женщине, чем у вас — отвергать наши домогательства.

   — Феликс де Ванденес · книга
9. «

   Любовь живет лишь доверием.

   Любовь живет лишь доверием.
10. «

    Французская шутка — это кружево, которое женщины искусно вплетают в любовные утехи и выдуманные ими для разнообразия ссоры; это украшение ума, легкое и изящное, как женский наряд. Но английская шутка — это кислота, которая разъедает все, чего не коснется, и оставляет от людей одни лишь гладкие и словно очищенные скелеты.

    Французская шутка — это кружево, которое женщины искусно вплетают в любовные утехи и выдуманные ими для разнообразия ссоры; это украшение ума, легкое и изящное, как женский наряд. Но английская шутка — это кислота, которая разъедает все, чего не коснется, и оставляет от людей одни лишь гладкие и словно очищенные скелеты.
11. «

    Да, позднее мы любим в женщине женщину, тогда как в первом предмете нашей страсти мы любим всё: её дети дороги нам, как наши собственные, её дом становится нашим домом, её тревоги — нашими тревогами, её горе трогает нас больше, чем наше несчастье; нам нравятся её платье и её мебель; нас больше огорчает гибель её урожая, чем весть о собственных убытках...

    Да, позднее мы любим в женщине женщину, тогда как в первом предмете нашей страсти мы любим всё: её дети дороги нам, как наши собственные, её дом становится нашим домом, её тревоги — нашими тревогами, её горе трогает нас больше, чем наше несчастье; нам нравятся её платье и её мебель; нас больше огорчает гибель её урожая, чем весть о собственных убытках...

    — Феликс де Ванденес · книга
12. «

    Какую бурю поднимает в нашем сердце оскорблённое самолюбие, когда мы видим женщину, которая принимает, прерывает и вновь подхватывает любовь, словно дамское рукоделие! Эти женщины слишком хорошо владеют собой, чтобы целиком отдаваться нам; они слишком подчиняются власти общества, чтобы принадлежать безраздельно мужчине.

    Какую бурю поднимает в нашем сердце оскорблённое самолюбие, когда мы видим женщину, которая принимает, прерывает и вновь подхватывает любовь, словно дамское рукоделие! Эти женщины слишком хорошо владеют собой, чтобы целиком отдаваться нам; они слишком подчиняются власти общества, чтобы принадлежать безраздельно мужчине.

    — Феликс де Ванденес · книга
13. «

    Люди скорее прощают полученный втайне удар, чем обиду, нанесённую публично.

    Люди скорее прощают полученный втайне удар, чем обиду, нанесённую публично.
14. «

    Любовь, которую удовлетворяет любовница, имеет пределы, материя конечна, ее владения и силы ограничены, она неизбежно пресыщается. Владения же сердца бесконечны.

    Любовь, которую удовлетворяет любовница, имеет пределы, материя конечна, ее владения и силы ограничены, она неизбежно пресыщается. Владения же сердца бесконечны.
15. «

    Разве может ребенок, каким я еще был тогда, обладать душевным величием, которое дает силу презирать презрение окружающих!

    Разве может ребенок, каким я еще был тогда, обладать душевным величием, которое дает силу презирать презрение окружающих!
16. «

    Выскочки подобны обезьянам, у которых они переняли свою ловкость: когда они карабкаются вверх, любуешься их проворством, но, стоит им добраться до вершины, замечаешь лишь их заднюю часть.

    Выскочки подобны обезьянам, у которых они переняли свою ловкость: когда они карабкаются вверх, любуешься их проворством, но, стоит им добраться до вершины, замечаешь лишь их заднюю часть.

    — Феликс де Ванденес · книга
17. «

    В моём возрасте любовь может быть духовной, однако душа, и та имеет пол.

    В моём возрасте любовь может быть духовной, однако душа, и та имеет пол.
18. «

    В детстве счастье было мне неведомо, в юности — недоступно.

    В детстве счастье было мне неведомо, в юности — недоступно.

    — Феликс де Ванденес · книга
19. «

    Не все одинаково переносят моральные пытки, их сила зависит от нашей душевной чуткости.

    Не все одинаково переносят моральные пытки, их сила зависит от нашей душевной чуткости.

    — Феликс де Ванденес · книга
20. «

    У всякого раба есть своя гордость: он хочет повиноваться лишь величайшему владыке.

    У всякого раба есть своя гордость: он хочет повиноваться лишь величайшему владыке.