29 цитат из книги «Рэй Брэдбери. Смерть - дело одинокое» — читаем и делимся

Ниже 29 цитат из книги «Рэй Брэдбери. Смерть - дело одинокое»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Не был здесь с детства. Пахнет океаном. А чем еще? Гнилью вроде. А-а, это пирс. Ты тут живешь, писака? — Ты хотел спросить: «Тут ли живет Знаменитый Американский Писатель?» Тут. — Надеюсь, твои романы пахнут лучше? — Надеюсь, если доживу и они будут написаны.

   — Не был здесь с детства. Пахнет океаном. А чем еще? Гнилью вроде. А-а, это пирс. Ты тут живешь, писака? — Ты хотел спросить: «Тут ли живет Знаменитый Американский Писатель?» Тут. — Надеюсь, твои романы пахнут лучше? — Надеюсь, если доживу и они будут написаны.

   — Генри · книга
2. «

   День выдался такой, когда и в голову не приходит задумываться о смысле жизни.

   День выдался такой, когда и в голову не приходит задумываться о смысле жизни.
3. «

   Каждый раз, когда у меня в душе наступает сырой и безрадостный ноябрь, я знаю: пришло время уйти подальше от океана и найти кого-нибудь, кто бы меня подстриг.

   Каждый раз, когда у меня в душе наступает сырой и безрадостный ноябрь, я знаю: пришло время уйти подальше от океана и найти кого-нибудь, кто бы меня подстриг.
4. «

   ... Величайший в мире писатель, чего, правда, никто не знал, кроме меня самого.

   ... Величайший в мире писатель, чего, правда, никто не знал, кроме меня самого.
5. «

   Смерть — дело одинокое.

   Смерть — дело одинокое.
6. «

   Каждый дурак воображает, будто он может с успехом совмещать в себе поэта, сочинителя песенок и сыщика-любителя.

   Каждый дурак воображает, будто он может с успехом совмещать в себе поэта, сочинителя песенок и сыщика-любителя.

   — Элмо Крамли · книга
7. «

   — Каждому надо иметь два или три занятия, — не задумываясь ответил я. — Одного дела так же мало, как одной жизни. Я бы хотел дюжину жизней и дюжину работ. — Бьете точно в цель! Врач должен копать канавы. Землекоп раз в неделю дежурить в детском саду. Философы дважды в десять дней мыть грязную и жирную посуду. Математики пусть руководят занятиями в школьных гимнастических залах. Поэты для разнообразия пусть водят грузовики. А полицейские детективы… — …должны разводить собственные райские сады, — тихо закончил я.

   — Каждому надо иметь два или три занятия, — не задумываясь ответил я. — Одного дела так же мало, как одной жизни. Я бы хотел дюжину жизней и дюжину работ. — Бьете точно в цель! Врач должен копать канавы. Землекоп раз в неделю дежурить в детском саду. Философы дважды в десять дней мыть грязную и жирную посуду. Математики пусть руководят занятиями в школьных гимнастических залах. Поэты для разнообразия пусть водят грузовики. А полицейские детективы… — …должны разводить собственные райские сады, — тихо закончил я.

   — Чокнутый · книга
8. «

   Никого нельзя убивать, даже тех, кто этого заслуживает.

   Никого нельзя убивать, даже тех, кто этого заслуживает.
9. «

   — Дайте мне время подумать, малыш, — сказал Крамли. — И дать вам время стать соучастником убийства.

   — Дайте мне время подумать, малыш, — сказал Крамли. — И дать вам время стать соучастником убийства.

   — Элмо Крамли · книга
10. «

    Господи, да вы, даже стоя здесь, гниете! вы — оскорбление для общества! Вы ненавидите все на свете, всех и каждого, все и вся! сами же сейчас в этом признались! Вот вы и отравляете все своей грязью, своим вонючем дыханием! Ваше грязное белье — вот ваше знамя! Вы поднимаете его на древке, чтобы отправить ветер. Эх вы, А. Л. Чужак — олицетворение Апокалипсиса!

    Господи, да вы, даже стоя здесь, гниете! вы — оскорбление для общества! Вы ненавидите все на свете, всех и каждого, все и вся! сами же сейчас в этом признались! Вот вы и отравляете все своей грязью, своим вонючем дыханием! Ваше грязное белье — вот ваше знамя! Вы поднимаете его на древке, чтобы отправить ветер. Эх вы, А. Л. Чужак — олицетворение Апокалипсиса!

    — Рассказчик · книга
11. «

    В самой стрижке есть что-то, успокаивающее кровь, умиротворяющее сердце и исцеляющее нервы.

    В самой стрижке есть что-то, успокаивающее кровь, умиротворяющее сердце и исцеляющее нервы.
12. «

    Каждую ночь я заворачивался в холодное хлопчатобумажное одеяло, а на рассвете разворачивался с прежним мерзким ощущением на душе. Каждое утро подушка оказывалась влажной, а я не мог вспомнить, что мне снилось и отчего она стала солоноватой.

    Каждую ночь я заворачивался в холодное хлопчатобумажное одеяло, а на рассвете разворачивался с прежним мерзким ощущением на душе. Каждое утро подушка оказывалась влажной, а я не мог вспомнить, что мне снилось и отчего она стала солоноватой.

    — Писатель · книга
13. «

    Центр мира может быть где угодно...

    Центр мира может быть где угодно...
14. «

    Он не уверен в том, что знаю я, и я тоже в этом не верен, и оба мы стараемся догадаться, не вооружен ли другой. — И оба мы труса! — сказал чужак. — И оба боимся испытать один другого. Морж шел дальше. Устрицы следовали за ним.

    Он не уверен в том, что знаю я, и я тоже в этом не верен, и оба мы стараемся догадаться, не вооружен ли другой. — И оба мы труса! — сказал чужак. — И оба боимся испытать один другого. Морж шел дальше. Устрицы следовали за ним.

    — Рассказчик · книга
15. «

    Вода струилась по моим рукам, стекала к ладоням и по пальцам выливалась на страницу.

    Вода струилась по моим рукам, стекала к ладоням и по пальцам выливалась на страницу.

    — Рассказчик · книга
16. «

    Я поднял окно и высунулся, вглядываясь в дождливую темень позади. Я не мог сказать, что там осталось — город, полный людей, или лишь один человек, полный отчаяния, — ничего не было ни видно, ни слышно.

    Я поднял окно и высунулся, вглядываясь в дождливую темень позади. Я не мог сказать, что там осталось — город, полный людей, или лишь один человек, полный отчаяния, — ничего не было ни видно, ни слышно.
17. «

    От одной мысли, что он снова раскроет пасть и; как паяльной лампой, опалит персиковый пушок на моих щеках, сердце у меня уходило в пятки.

    От одной мысли, что он снова раскроет пасть и; как паяльной лампой, опалит персиковый пушок на моих щеках, сердце у меня уходило в пятки.

    — Писатель · книга
18. «

    Он — тот, кто убивал во спасение, пресекал страдания, уводил от одиночества, усыплял, когда рушились надежды, избавлял от жизни. Одаривал солнечными закатами.

    Он — тот, кто убивал во спасение, пресекал страдания, уводил от одиночества, усыплял, когда рушились надежды, избавлял от жизни. Одаривал солнечными закатами.
19. «

    Много же надо пуль, чтобы уничтожить что-то невозможное.

    Много же надо пуль, чтобы уничтожить что-то невозможное.
20. «

    — Значит, вы просто кузнечик, умеющий печатать, — проговорил Крамли и подождал, пока я проглочу обиду. — А вот если бы вы поболтались с мое по Венеции, посидели бы в моей конторе и побегали в морг, вы бы знали, что у любого проходящего мимо бродяги, у любого еле стоящего на ногах пьяницы столько теорий, доказательств, откровений, что их хватило бы на целую Библию, под их тяжестью потонула бы лодка на баптистском воскресном пикнике. Если бы мы слушали каждого болтуна проповедника, прошедшего через тюремные двери, так полмира оказалось бы под подозрением, треть — под арестом, а остальных пришлось бы сжечь или повесить. А раз так, чего ради мне слушать какого-то юного писаку, который даже еще не зарекомендовал себя в литературе?

    — Значит, вы просто кузнечик, умеющий печатать, — проговорил Крамли и подождал, пока я проглочу обиду. — А вот если бы вы поболтались с мое по Венеции, посидели бы в моей конторе и побегали в морг, вы бы знали, что у любого проходящего мимо бродяги, у любого еле стоящего на ногах пьяницы столько теорий, доказательств, откровений, что их хватило бы на целую Библию, под их тяжестью потонула бы лодка на баптистском воскресном пикнике. Если бы мы слушали каждого болтуна проповедника, прошедшего через тюремные двери, так полмира оказалось бы под подозрением, треть — под арестом, а остальных пришлось бы сжечь или повесить. А раз так, чего ради мне слушать какого-то юного писаку, который даже еще не зарекомендовал себя в литературе?

    — Элмо Крамли · книга