«Роберт Музиль. Человек без свойств» в 499 цитат

Собрали 499 цитат из книги «Роберт Музиль. Человек без свойств» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   У человека, поглощенного профессией, никогда не бывает времени следить за своей женой.

   У человека, поглощенного профессией, никогда не бывает времени следить за своей женой.

   — Туцци · книга
2. «

   Когда пускаешь в ход логику, так что каждая мысль сама вытекает из предыдущей, то потом и сам не знаешь, чем все это кончится.

   Когда пускаешь в ход логику, так что каждая мысль сама вытекает из предыдущей, то потом и сам не знаешь, чем все это кончится.

   — Граф Лейнсдорф · книга
3. «

   История никогда не развивалась путем такой планомерной связи идей, которая возможна разве что в уме отдельного человека, а вершилась всегда так расточительно и опустошительно, словно ее швырнул на стол кулак какого-то грубого игрока.

   История никогда не развивалась путем такой планомерной связи идей, которая возможна разве что в уме отдельного человека, а вершилась всегда так расточительно и опустошительно, словно ее швырнул на стол кулак какого-то грубого игрока.

   — Ульрих · книга
4. «

   Все леса здесь принадлежат поземельному банку. Здесь природа — плановый продукт лесной промышленности; выстроенный рядами склад для производства целлюлозы.

   Все леса здесь принадлежат поземельному банку. Здесь природа — плановый продукт лесной промышленности; выстроенный рядами склад для производства целлюлозы.

   — Ульрих · книга
5. «

   Писатель и философ будущего придет по мосткам журналистики.

   Писатель и философ будущего придет по мосткам журналистики.

   — Арнгейм · книга
6. «

   Как лот, бросаю я свой вопрос в твою душу! Ты хочешь ребенка и брака, но я тебя спрашиваю: тот ли ты человек, который вправе желать ребенка?!

   Как лот, бросаю я свой вопрос в твою душу! Ты хочешь ребенка и брака, но я тебя спрашиваю: тот ли ты человек, который вправе желать ребенка?!

   — Кларисса · книга
7. «

   Жизнь — величайшее и единственное произведение искусства.

   Жизнь — величайшее и единственное произведение искусства.

   — Кто-то из окружения · книга
8. «

   Низменный дурман тяжело-чувственной музыки влек его назад. Рояль за его спиной был открыт, как постель, разворошенная спящим, который не хочет просыпаться, потому что не хочет смотреть в лицо действительности.

   Низменный дурман тяжело-чувственной музыки влек его назад. Рояль за его спиной был открыт, как постель, разворошенная спящим, который не хочет просыпаться, потому что не хочет смотреть в лицо действительности.
9. «

   Та нравственность, которая манила его, вообще ведь не годилась для улаживания денежных дел и конфликтов, из них вытекающих.

   Та нравственность, которая манила его, вообще ведь не годилась для улаживания денежных дел и конфликтов, из них вытекающих.
10. «

    Эмоции столь же важны, как государственное право, а предписания не выражают истинную серьезность жизни.

    Эмоции столь же важны, как государственное право, а предписания не выражают истинную серьезность жизни.
11. «

    Там есть один марксист, утверждающий, так сказать, что экономический базис человека целиком и полностью определяет его идеологическую надстройку. А ему возражает психоаналитик, утверждая, что идеологическая надстройка — это целиком и полностью продукт базиса, который составляют инстинкты.

    Там есть один марксист, утверждающий, так сказать, что экономический базис человека целиком и полностью определяет его идеологическую надстройку. А ему возражает психоаналитик, утверждая, что идеологическая надстройка — это целиком и полностью продукт базиса, который составляют инстинкты.

    — генерал Штумм фон Бордвер · книга
12. «

    Воспитанный в религиозном и феодальном духе, надежно застрахованный от всякого прекословия при общении с недворянами, довольно начитанный, но пожизненно неспособный найти в книге ничего, кроме совпадений со своими собственными принципами или ошибочного отступления от них.

    Воспитанный в религиозном и феодальном духе, надежно застрахованный от всякого прекословия при общении с недворянами, довольно начитанный, но пожизненно неспособный найти в книге ничего, кроме совпадений со своими собственными принципами или ошибочного отступления от них.
13. «

    Для него любое действие, даже в области чувственного, было преисполнено ответственности. В эпоху, когда на свете так мало ответственности за то, что ты делаешь или думаешь, как в нашу, ответственность выдвигало не только его личное честолюбие, но и прямо-таки сверхличная потребность приводить выросшую в руках Арнгеймов власть в согласие с бытующими властями и иерархиями.

    Для него любое действие, даже в области чувственного, было преисполнено ответственности. В эпоху, когда на свете так мало ответственности за то, что ты делаешь или думаешь, как в нашу, ответственность выдвигало не только его личное честолюбие, но и прямо-таки сверхличная потребность приводить выросшую в руках Арнгеймов власть в согласие с бытующими властями и иерархиями.
14. «

    Друг для друга делают себе кукол, которыми играли уже в любовных мечтах. А то, что другой полагает, думает и действительно представляет собой не влияет на это? Пока его любишь и поскольку его любишь, все очаровательно, но не наоборот.

    Друг для друга делают себе кукол, которыми играли уже в любовных мечтах. А то, что другой полагает, думает и действительно представляет собой не влияет на это? Пока его любишь и поскольку его любишь, все очаровательно, но не наоборот.
15. «

    Здесь никто, казалось, не мог спутать духовный аристократизм с аристократизмом истинным.

    Здесь никто, казалось, не мог спутать духовный аристократизм с аристократизмом истинным.
16. «

    Не могу придумать ничего лучшего, чем быть самому таким, какими хочешь сделать детей.

    Не могу придумать ничего лучшего, чем быть самому таким, какими хочешь сделать детей.

    — Маттиас Клаудиус · книга
17. «

    От жизни, если она громадна, нельзя требовать, чтобы она была еще и легкой.

    От жизни, если она громадна, нельзя требовать, чтобы она была еще и легкой.

    — Джейн · книга
18. «

    Когда психоанализ (поскольку эпохе, нигде не пускающейся в духовные глубины, любопытно узнать, что у нее есть глубинная психология) начал превращаться в дежурную философию, внеся авантюризм в обывательский быт, все на свете стали объяснять через либидо.

    Когда психоанализ (поскольку эпохе, нигде не пускающейся в духовные глубины, любопытно узнать, что у нее есть глубинная психология) начал превращаться в дежурную философию, внеся авантюризм в обывательский быт, все на свете стали объяснять через либидо.

    — Ульрих · книга
19. «

    В нынешней нашей жизни финансовых дел чересчур много. Но именно поэтому мы должны заниматься ими.

    В нынешней нашей жизни финансовых дел чересчур много. Но именно поэтому мы должны заниматься ими.

    — Граф Лейнсдорф · книга
20. «

    Он знал восприятие людей современных только по парламентским и газетным баталиям, а так как у него хватало образованности, чтобы увидеть всю их поверхностность, он ежедневно утверждался в своем предрассудке, что истинный, глубоко понятый буржуазный мир есть не что иное, чем то, что он, граф Лейнсдорф, сам о нем думает.

    Он знал восприятие людей современных только по парламентским и газетным баталиям, а так как у него хватало образованности, чтобы увидеть всю их поверхностность, он ежедневно утверждался в своем предрассудке, что истинный, глубоко понятый буржуазный мир есть не что иное, чем то, что он, граф Лейнсдорф, сам о нем думает.