19 цитат из книги «Сара Джио. Ежевичная зима», ставших крылатыми

19 цитат из книги «Сара Джио. Ежевичная зима» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В этих стенах так много истории. Нечто настолько особенное нельзя обменять на деньги.

   В этих стенах так много истории. Нечто настолько особенное нельзя обменять на деньги.

   — Клэр Олдридж · книга
2. «

   Я печально покачала головой. Ни единого упоминания о том, что она была любящей матерью. Отличной подругой. Сестрой. Дочерью. Лишь имя и безликие даты. Что не так с этим миром? Миром, где фамилия Кенсингтон делает тебя любимчиком судьбы, а фамилия Рэй — пушинкой, унесенной в забвение. Я сосредоточено смотрела на могилу Веры. Я не позволю забыть о тебе, Вера.

   Я печально покачала головой. Ни единого упоминания о том, что она была любящей матерью. Отличной подругой. Сестрой. Дочерью. Лишь имя и безликие даты. Что не так с этим миром? Миром, где фамилия Кенсингтон делает тебя любимчиком судьбы, а фамилия Рэй — пушинкой, унесенной в забвение. Я сосредоточено смотрела на могилу Веры. Я не позволю забыть о тебе, Вера.

   — Клэр Олдридж · книга
3. «

   — Ты помнишь её? Веру? — Да. Это не совсем похоже на воспоминание, скорее на... чувство. Инстинкт. Сердце никогда не забывает маму.

   — Ты помнишь её? Веру? — Да. Это не совсем похоже на воспоминание, скорее на... чувство. Инстинкт. Сердце никогда не забывает маму.

   — Клэр Олдридж · книга
4. «

   Ужасно, что такая вещь, как логотип больницы на посылке, мог вызвать во мне настолько бурную реакцию. Я снова услышала звуки тонометра на моем предплечье, увидела режущую глаза синеву штор в палате неотложной помощи, почувствовала вкус беспрестанных соленых слез. Весь кошмар возвратился. Я зажмурилась, чтобы остановить, заткнуть воспоминания, отправить их в больницу, где оставила. Но, открыв глаза, я осознала, что они все еще здесь, ждут, когда я в них окунусь.

   Ужасно, что такая вещь, как логотип больницы на посылке, мог вызвать во мне настолько бурную реакцию. Я снова услышала звуки тонометра на моем предплечье, увидела режущую глаза синеву штор в палате неотложной помощи, почувствовала вкус беспрестанных соленых слез. Весь кошмар возвратился. Я зажмурилась, чтобы остановить, заткнуть воспоминания, отправить их в больницу, где оставила. Но, открыв глаза, я осознала, что они все еще здесь, ждут, когда я в них окунусь.

   — Клэр Олдридж · книга
5. «

   Дети не должны умирать на глазах своих матерей.

   Дети не должны умирать на глазах своих матерей.

   — Уоррен Кенсингтон · книга
6. «

   У ювелиров просто шестое чувство, когда речь идет о любви.

   У ювелиров просто шестое чувство, когда речь идет о любви.

   — Клэр Олдридж · книга
7. «

   Такая физическая и эмоциональная нагрузка заставляла меня волноваться за сердце Уоррена. Но он нуждался в этом. Его жизни, будто трагичному роману, не хватало последней, прекрасной главы. Мы нашли её, стерли пыль и настало время её прочесть.

   Такая физическая и эмоциональная нагрузка заставляла меня волноваться за сердце Уоррена. Но он нуждался в этом. Его жизни, будто трагичному роману, не хватало последней, прекрасной главы. Мы нашли её, стерли пыль и настало время её прочесть.

   — Клэр Олдридж · книга
8. «

   — Это дитя было особенным, правда? Я промолчала. Наверное, он говорит это всем. <...> — Среди нас, смотрителей могил, уже давно живет легенда про ежевику. Она выбирает души, чтобы их охранять. Особенные души. И действительно, казалось, что листики ежевики прикасались к надгробию, словно обнимая его. — Удивительно, как метель не уничтожила этот маленький побег. Особенный.

   — Это дитя было особенным, правда? Я промолчала. Наверное, он говорит это всем. <...> — Среди нас, смотрителей могил, уже давно живет легенда про ежевику. Она выбирает души, чтобы их охранять. Особенные души. И действительно, казалось, что листики ежевики прикасались к надгробию, словно обнимая его. — Удивительно, как метель не уничтожила этот маленький побег. Особенный.

   — Джеймс Мерфи · книга
9. «

   Все мы по-разному ведем себя, сталкиваясь с травмой и тоской, по крайней мере так говорит моя доктор Маргарет. Одни люди свирепствуют, другие — тихо консервируют боль в себе, прячут глубоко, где она зреет и разрастается.

   Все мы по-разному ведем себя, сталкиваясь с травмой и тоской, по крайней мере так говорит моя доктор Маргарет. Одни люди свирепствуют, другие — тихо консервируют боль в себе, прячут глубоко, где она зреет и разрастается.

   — Клэр Олдридж · книга
10. «

    Я попыталась уговорить его посещать вместе со мной еженедельные сеансы психотерапевта. Как мне казалось, если бы мы смогли вместе поговорить о прошлом, то мы оба перестали бы делать вид, что ничего не произошло, и оба научились бы принимать новую реальность, какой бы она ни была. Но Этан тогда только покачал головой. «Я к психоаналитикам не хожу», – отрезал муж. Так наши пути разошлись. Но любовь еще жила. Я чувствовала это и без слов... <...> Но пустота росла, словно раковая опухоль, и я боялась, как бы она не разрослась до такой степени, что мы уже не сможем ее контролировать. Судя по всему, наш брак стремительно летел к терминальной стадии.

    Я попыталась уговорить его посещать вместе со мной еженедельные сеансы психотерапевта. Как мне казалось, если бы мы смогли вместе поговорить о прошлом, то мы оба перестали бы делать вид, что ничего не произошло, и оба научились бы принимать новую реальность, какой бы она ни была. Но Этан тогда только покачал головой. «Я к психоаналитикам не хожу», – отрезал муж. Так наши пути разошлись. Но любовь еще жила. Я чувствовала это и без слов... <...> Но пустота росла, словно раковая опухоль, и я боялась, как бы она не разрослась до такой степени, что мы уже не сможем ее контролировать. Судя по всему, наш брак стремительно летел к терминальной стадии.

    — Клэр Олдридж · книга
11. «

    Буря, – продолжал Фрэнк. – Её называют ежевичной зимой. Такое название метеорологи придумали для неожиданного возвращения холода весной. Интересно, правда?

    Буря, – продолжал Фрэнк. – Её называют ежевичной зимой. Такое название метеорологи придумали для неожиданного возвращения холода весной. Интересно, правда?

    — Фрэнк · книга
12. «

    Я скучаю по морскому воздуху. Лучше замерзнуть до смерти, чем остаться без него.

    Я скучаю по морскому воздуху. Лучше замерзнуть до смерти, чем остаться без него.

    — Тетя Би · книга
13. «

    Тетя Би всегда не соглашалась с мнением большинства людей, что настоящий друг — это тот, кто бросается на помощь, когда в твоей жизни темная полоса. На такое способны многие. Настоящая дружба — это когда человек ценит твое счастье, искренне радуется за тебя, даже, если сам не очень-то счастлив.

    Тетя Би всегда не соглашалась с мнением большинства людей, что настоящий друг — это тот, кто бросается на помощь, когда в твоей жизни темная полоса. На такое способны многие. Настоящая дружба — это когда человек ценит твое счастье, искренне радуется за тебя, даже, если сам не очень-то счастлив.

    — Эмили Уилсон · книга
14. «

    Мы готовим это со времен Великой Депрессии. Тогда кофейный соус считался едой для бедняков. Сейчас же его обожают миллионеры. Вот так-то.

    Мы готовим это со времен Великой Депрессии. Тогда кофейный соус считался едой для бедняков. Сейчас же его обожают миллионеры. Вот так-то.

    — Донна · книга
15. «

    Святые небеса, снег? В мае? Видимо, неуверенность и жестокость мира передались и погоде.

    Святые небеса, снег? В мае? Видимо, неуверенность и жестокость мира передались и погоде.

    — Вера Рэй · книга
16. «

    — Это прозвучит странно, но дом кажется другим без ее рук. Что-то изменилось. Я чувствую это. Думаешь, это возможно? — Я знаю, о чем ты. Когда много лет назад заболела моя бабушка, старый дом тоже стал другим. Будто бы кто-то высосал из стен душу.

    — Это прозвучит странно, но дом кажется другим без ее рук. Что-то изменилось. Я чувствую это. Думаешь, это возможно? — Я знаю, о чем ты. Когда много лет назад заболела моя бабушка, старый дом тоже стал другим. Будто бы кто-то высосал из стен душу.

    — Эмили Уилсон · книга
17. «

    — Ты приняла лекарства? — Она всегда меня достает своими лекарствами. — Кому-то нужно заставлять это сердце биться. — Все-таки хорошо, когда кто-то не оставляет тебя в покое. Честно, даже не знаю, что бы я без тебя делала.

    — Ты приняла лекарства? — Она всегда меня достает своими лекарствами. — Кому-то нужно заставлять это сердце биться. — Все-таки хорошо, когда кто-то не оставляет тебя в покое. Честно, даже не знаю, что бы я без тебя делала.

    — Эмили Уилсон · книга
18. «

    Тайное всегда становится явным. Но иногда на это уходит целая жизнь.

    Тайное всегда становится явным. Но иногда на это уходит целая жизнь.

    — Уоррен Кенсингтон · книга
19. «

    Эту тайну я никак не мог разгадать. Забавно, что в памяти сохранились мелкие детали, например, мерцание фонаря за окном или лязг посуды, которую мыли женщины за стеной. Но всю жизнь я никак не могу вспомнить расположение квартиры. Я бродил вечерами, надеясь, что это поможет, что какое-то старое здание поманит меня, но то место годами ускользало от меня.

    Эту тайну я никак не мог разгадать. Забавно, что в памяти сохранились мелкие детали, например, мерцание фонаря за окном или лязг посуды, которую мыли женщины за стеной. Но всю жизнь я никак не могу вспомнить расположение квартиры. Я бродил вечерами, надеясь, что это поможет, что какое-то старое здание поманит меня, но то место годами ускользало от меня.

    — Уоррен Кенсингтон · книга