20 цитат из книги «Сара Джио. Ежевичная зима» — от иронии до философии

20 цитат из книги «Сара Джио. Ежевичная зима» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Тетя Би всегда не соглашалась с мнением большинства людей, что настоящий друг — это тот, кто бросается на помощь, когда в твоей жизни темная полоса. На такое способны многие. Настоящая дружба — это когда человек ценит твое счастье, искренне радуется за тебя, даже, если сам не очень-то счастлив.

   Тетя Би всегда не соглашалась с мнением большинства людей, что настоящий друг — это тот, кто бросается на помощь, когда в твоей жизни темная полоса. На такое способны многие. Настоящая дружба — это когда человек ценит твое счастье, искренне радуется за тебя, даже, если сам не очень-то счастлив.

   — Эмили Уилсон · книга
2. «

   Дорогой Дэниел! Мой мир погиб в тот день, когда ты исчез, сынок. Пусть бы кто тебя забрал, этот человек отнял у меня мое сердце, мою жизнь. Я жила, чтобы видеть твой смех, делить твою радость. Без тебя мир больше не кажется замечательным. Я знаю, что ты где-то рядом. Моя душа это чувствует, и я верю, что ты вернешься в это место. Наше место. И когда ты придешь, я хочу чтобы ты знал, как сильно я люблю тебя, пусть даже меня не будет рядом, чтобы это сказать. Когда-нибудь мы воссоединимся, сынок. Однажды я вновь буду держать тебя на руках и петь. Но пока это время не настало, я и дальше буду продолжать тебя любить и видеть в снах.

   Дорогой Дэниел! Мой мир погиб в тот день, когда ты исчез, сынок. Пусть бы кто тебя забрал, этот человек отнял у меня мое сердце, мою жизнь. Я жила, чтобы видеть твой смех, делить твою радость. Без тебя мир больше не кажется замечательным. Я знаю, что ты где-то рядом. Моя душа это чувствует, и я верю, что ты вернешься в это место. Наше место. И когда ты придешь, я хочу чтобы ты знал, как сильно я люблю тебя, пусть даже меня не будет рядом, чтобы это сказать. Когда-нибудь мы воссоединимся, сынок. Однажды я вновь буду держать тебя на руках и петь. Но пока это время не настало, я и дальше буду продолжать тебя любить и видеть в снах.

   — Вера Рэй · книга
3. «

   — Тебе невероятно повезло родится в доме с таким пейзажем на заднем дворе. — Это не сделало меня счастливее. — О чем ты? — Люди думают, что богатые покупают себе счастье. Проведи в этом доме сутки и ты убедишься в обратном.

   — Тебе невероятно повезло родится в доме с таким пейзажем на заднем дворе. — Это не сделало меня счастливее. — О чем ты? — Люди думают, что богатые покупают себе счастье. Проведи в этом доме сутки и ты убедишься в обратном.

   — Вера Рэй · книга
4. «

   — Это дитя было особенным, правда? Я промолчала. Наверное, он говорит это всем. <...> — Среди нас, смотрителей могил, уже давно живет легенда про ежевику. Она выбирает души, чтобы их охранять. Особенные души. И действительно, казалось, что листики ежевики прикасались к надгробию, словно обнимая его. — Удивительно, как метель не уничтожила этот маленький побег. Особенный.

   — Это дитя было особенным, правда? Я промолчала. Наверное, он говорит это всем. <...> — Среди нас, смотрителей могил, уже давно живет легенда про ежевику. Она выбирает души, чтобы их охранять. Особенные души. И действительно, казалось, что листики ежевики прикасались к надгробию, словно обнимая его. — Удивительно, как метель не уничтожила этот маленький побег. Особенный.

   — Джеймс Мерфи · книга
5. «

   Все мы по-разному ведем себя, сталкиваясь с травмой и тоской, по крайней мере так говорит моя доктор Маргарет. Одни люди свирепствуют, другие — тихо консервируют боль в себе, прячут глубоко, где она зреет и разрастается.

   Все мы по-разному ведем себя, сталкиваясь с травмой и тоской, по крайней мере так говорит моя доктор Маргарет. Одни люди свирепствуют, другие — тихо консервируют боль в себе, прячут глубоко, где она зреет и разрастается.

   — Клэр Олдридж · книга
6. «

   Из салона «Бьюика» Сиэтл казался великолепным: лобовое стекло, будто стеклышки розовых очков, окрашивало окружающий мир в более привлекательные тона. Со своего удобного сидения как-то не замечались темные многоквартирные дома, где десятки знакомых мне бедных семей ужинали черствым хлебом, не замечались покрытые мусором переулки, где дети играли в джекс, оставленные сами на себя, пока их матери, как и моя когда-то, допоздна работали в домах городской элиты.

   Из салона «Бьюика» Сиэтл казался великолепным: лобовое стекло, будто стеклышки розовых очков, окрашивало окружающий мир в более привлекательные тона. Со своего удобного сидения как-то не замечались темные многоквартирные дома, где десятки знакомых мне бедных семей ужинали черствым хлебом, не замечались покрытые мусором переулки, где дети играли в джекс, оставленные сами на себя, пока их матери, как и моя когда-то, допоздна работали в домах городской элиты.

   — Вера Рэй · книга
7. «

   Над головой летали чайки, трепали крыльями и насмешливо кричали. Весь мир и каждое существо в нем казались жестокими и безразличными.

   Над головой летали чайки, трепали крыльями и насмешливо кричали. Весь мир и каждое существо в нем казались жестокими и безразличными.

   — Вера Рэй · книга
8. «

   — Как это — материнство? — Это пугает и очаровывает одновременно. И изматывает. Признаюсь честно, где-то с месяц после родов я глубоко в душе мечтала отправить близнецов обратно.

   — Как это — материнство? — Это пугает и очаровывает одновременно. И изматывает. Признаюсь честно, где-то с месяц после родов я глубоко в душе мечтала отправить близнецов обратно.

   — Клэр Олдридж · книга
9. «

   Я попыталась уговорить его посещать вместе со мной еженедельные сеансы психотерапевта. Как мне казалось, если бы мы смогли вместе поговорить о прошлом, то мы оба перестали бы делать вид, что ничего не произошло, и оба научились бы принимать новую реальность, какой бы она ни была. Но Этан тогда только покачал головой. «Я к психоаналитикам не хожу», – отрезал муж. Так наши пути разошлись. Но любовь еще жила. Я чувствовала это и без слов... <...> Но пустота росла, словно раковая опухоль, и я боялась, как бы она не разрослась до такой степени, что мы уже не сможем ее контролировать. Судя по всему, наш брак стремительно летел к терминальной стадии.

   Я попыталась уговорить его посещать вместе со мной еженедельные сеансы психотерапевта. Как мне казалось, если бы мы смогли вместе поговорить о прошлом, то мы оба перестали бы делать вид, что ничего не произошло, и оба научились бы принимать новую реальность, какой бы она ни была. Но Этан тогда только покачал головой. «Я к психоаналитикам не хожу», – отрезал муж. Так наши пути разошлись. Но любовь еще жила. Я чувствовала это и без слов... <...> Но пустота росла, словно раковая опухоль, и я боялась, как бы она не разрослась до такой степени, что мы уже не сможем ее контролировать. Судя по всему, наш брак стремительно летел к терминальной стадии.

   — Клэр Олдридж · книга
10. «

    Мы готовим это со времен Великой Депрессии. Тогда кофейный соус считался едой для бедняков. Сейчас же его обожают миллионеры. Вот так-то.

    Мы готовим это со времен Великой Депрессии. Тогда кофейный соус считался едой для бедняков. Сейчас же его обожают миллионеры. Вот так-то.

    — Донна · книга
11. «

    Для строителей старые дома, как сорняки. Не могут дождаться, чтобы снести их и построить какой-то модный высоченный жилой комплекс. Они не понимают, что разрушают бульдозерами историю и воспоминания других людей.

    Для строителей старые дома, как сорняки. Не могут дождаться, чтобы снести их и построить какой-то модный высоченный жилой комплекс. Они не понимают, что разрушают бульдозерами историю и воспоминания других людей.

    — Ева Морлендстид · книга
12. «

    — Ты помнишь её? Веру? — Да. Это не совсем похоже на воспоминание, скорее на... чувство. Инстинкт. Сердце никогда не забывает маму.

    — Ты помнишь её? Веру? — Да. Это не совсем похоже на воспоминание, скорее на... чувство. Инстинкт. Сердце никогда не забывает маму.

    — Клэр Олдридж · книга
13. «

    Буря, – продолжал Фрэнк. – Её называют ежевичной зимой. Такое название метеорологи придумали для неожиданного возвращения холода весной. Интересно, правда?

    Буря, – продолжал Фрэнк. – Её называют ежевичной зимой. Такое название метеорологи придумали для неожиданного возвращения холода весной. Интересно, правда?

    — Фрэнк · книга
14. «

    Может, я и не знала имен большинства людей на фото, но отправлять воспоминания на помойку было бы настоящим предательством.

    Может, я и не знала имен большинства людей на фото, но отправлять воспоминания на помойку было бы настоящим предательством.

    — Клэр Олдридж · книга
15. «

    Эту тайну я никак не мог разгадать. Забавно, что в памяти сохранились мелкие детали, например, мерцание фонаря за окном или лязг посуды, которую мыли женщины за стеной. Но всю жизнь я никак не могу вспомнить расположение квартиры. Я бродил вечерами, надеясь, что это поможет, что какое-то старое здание поманит меня, но то место годами ускользало от меня.

    Эту тайну я никак не мог разгадать. Забавно, что в памяти сохранились мелкие детали, например, мерцание фонаря за окном или лязг посуды, которую мыли женщины за стеной. Но всю жизнь я никак не могу вспомнить расположение квартиры. Я бродил вечерами, надеясь, что это поможет, что какое-то старое здание поманит меня, но то место годами ускользало от меня.

    — Уоррен Кенсингтон · книга
16. «

    Святые небеса, снег? В мае? Видимо, неуверенность и жестокость мира передались и погоде.

    Святые небеса, снег? В мае? Видимо, неуверенность и жестокость мира передались и погоде.

    — Вера Рэй · книга
17. «

    Каждый ребенок заслуживает отведать торта, даже бедный.

    Каждый ребенок заслуживает отведать торта, даже бедный.

    — Вера Рэй · книга
18. «

    Есть нечто особенное в отношениях матери и сына.

    Есть нечто особенное в отношениях матери и сына.

    — Клэр Олдридж · книга
19. «

    — Ты приняла лекарства? — Она всегда меня достает своими лекарствами. — Кому-то нужно заставлять это сердце биться. — Все-таки хорошо, когда кто-то не оставляет тебя в покое. Честно, даже не знаю, что бы я без тебя делала.

    — Ты приняла лекарства? — Она всегда меня достает своими лекарствами. — Кому-то нужно заставлять это сердце биться. — Все-таки хорошо, когда кто-то не оставляет тебя в покое. Честно, даже не знаю, что бы я без тебя делала.

    — Эмили Уилсон · книга
20. «

    Я печально покачала головой. Ни единого упоминания о том, что она была любящей матерью. Отличной подругой. Сестрой. Дочерью. Лишь имя и безликие даты. Что не так с этим миром? Миром, где фамилия Кенсингтон делает тебя любимчиком судьбы, а фамилия Рэй — пушинкой, унесенной в забвение. Я сосредоточено смотрела на могилу Веры. Я не позволю забыть о тебе, Вера.

    Я печально покачала головой. Ни единого упоминания о том, что она была любящей матерью. Отличной подругой. Сестрой. Дочерью. Лишь имя и безликие даты. Что не так с этим миром? Миром, где фамилия Кенсингтон делает тебя любимчиком судьбы, а фамилия Рэй — пушинкой, унесенной в забвение. Я сосредоточено смотрела на могилу Веры. Я не позволю забыть о тебе, Вера.

    — Клэр Олдридж · книга