39 цитат из книги «Теофиль Готье. Капитан Фракасс» — подборка редакции

Ниже 39 цитат из книги «Теофиль Готье. Капитан Фракасс»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   К черту герцогинь и куртизанок, горожанок и пастушек! Где женщины — там докука, обман и нудная канитель.

   К черту герцогинь и куртизанок, горожанок и пастушек! Где женщины — там докука, обман и нудная канитель.

   — Орест · книга
2. «

   Фортуна — женщина и, хотя ее почитают слепой, все же она, стоя на своем колесе, кое-когда отмечает среди толпы кавалера высокого рождения и высоких достоинств, надо только вовремя попасться ей на глаза.

   Фортуна — женщина и, хотя ее почитают слепой, все же она, стоя на своем колесе, кое-когда отмечает среди толпы кавалера высокого рождения и высоких достоинств, надо только вовремя попасться ей на глаза.

   — Изабелла · книга
3. «

   По бокам залы из еловых досок были сколочены подобия лож, а середину занимал партер со стоячими местами для небогатых горожан, лавочников, судейских писцов, подмастерьев, школяров, лакеев и прочего сброда.

   По бокам залы из еловых досок были сколочены подобия лож, а середину занимал партер со стоячими местами для небогатых горожан, лавочников, судейских писцов, подмастерьев, школяров, лакеев и прочего сброда.
4. «

   Зверства хороши для трагедий, но не для обыденной жизни.

   Зверства хороши для трагедий, но не для обыденной жизни.

   — Леандр · книга
5. «

   Глядя на царственную красоту Иоланты, она понимала теперь безрассудную любовь, которую внушают иногда простолюдинам несравненные черты какой-нибудь юной королевы, явившейся народу в апогее славы во время публичной церемонии, — любовь, доводящую до безумия, до тюрьмы и казни.

   Глядя на царственную красоту Иоланты, она понимала теперь безрассудную любовь, которую внушают иногда простолюдинам несравненные черты какой-нибудь юной королевы, явившейся народу в апогее славы во время публичной церемонии, — любовь, доводящую до безумия, до тюрьмы и казни.
6. «

   Отцовские колотушки, которые сын вспоминал, умиляясь до слез, — это тоже вид общения с себе подобными, а четыре года после того, как старый барон упокоился под каменной плитой в фамильном склепе, молодой человек жил в полном одиночестве.

   Отцовские колотушки, которые сын вспоминал, умиляясь до слез, — это тоже вид общения с себе подобными, а четыре года после того, как старый барон упокоился под каменной плитой в фамильном склепе, молодой человек жил в полном одиночестве.
7. «

   Вода привычна только для лягушек, рыб и уток, но никак не для людей; по аптечному обазцу на графинах с водой следовало бы писать: «Для наружного употребления».

   Вода привычна только для лягушек, рыб и уток, но никак не для людей; по аптечному обазцу на графинах с водой следовало бы писать: «Для наружного употребления».

   — Педант · книга
8. «

   Доселе Фортуна показывала мне не иначе как хмурый и угрюмый лик, теперь же она привеливо улыбается мне. Я хочу воспользоваться ее благожелательством, без сомнения, мимолетным.

   Доселе Фортуна показывала мне не иначе как хмурый и угрюмый лик, теперь же она привеливо улыбается мне. Я хочу воспользоваться ее благожелательством, без сомнения, мимолетным.

   — Зербина · книга
9. «

   Деньги — двигатель войны, любви и театра. К тому же недаром они круглые. Им положено катиться, а не скучать, лежа на дне моего кошелька.

   Деньги — двигатель войны, любви и театра. К тому же недаром они круглые. Им положено катиться, а не скучать, лежа на дне моего кошелька.

   — Белломбр · книга
10. «

    В глазах власть имущих, пока Сигоньяк скрывал свое имя, он был лишь презренным скоморохом, шутом низкого пошиба, которого дворянин вроде Валломбреза мог по своей прихоти проучить палками, засадить в темницу или попросту убить, если тот чем-то не угодил или помешал ему, и никто не стал бы за это порицать высокородного аристократа.

    В глазах власть имущих, пока Сигоньяк скрывал свое имя, он был лишь презренным скоморохом, шутом низкого пошиба, которого дворянин вроде Валломбреза мог по своей прихоти проучить палками, засадить в темницу или попросту убить, если тот чем-то не угодил или помешал ему, и никто не стал бы за это порицать высокородного аристократа.
11. «

    Родственные души встретятся неминуемо, если умеют ждать.

    Родственные души встретятся неминуемо, если умеют ждать.

    — Изабелла · книга
12. «

    Многие знаменитые герои, деяния оторых сохранены историей, не имели больших запасов белья, примером чему служит Улисс, человек себе на уме, степенный и благоразумный, который предстал перед столь прекрасной Навзикаей, прикрытый лишь пучком водорослей, как то явствует из «Одиссеи» господина Гомеруса.

    Многие знаменитые герои, деяния оторых сохранены историей, не имели больших запасов белья, примером чему служит Улисс, человек себе на уме, степенный и благоразумный, который предстал перед столь прекрасной Навзикаей, прикрытый лишь пучком водорослей, как то явствует из «Одиссеи» господина Гомеруса.

    — Педант · книга
13. «

    В пылу досады женщины, будь то герцогини или примадонны, часто черпают выражения на рынке или среди черни.

    В пылу досады женщины, будь то герцогини или примадонны, часто черпают выражения на рынке или среди черни.
14. «

    Что отталкивает мужа, может стать лакомым куском для любовника. Любовь носит на глазах повязку, а брак — нет.

    Что отталкивает мужа, может стать лакомым куском для любовника. Любовь носит на глазах повязку, а брак — нет.
15. «

    Молодые женщины не любят, когда им представляют даже в туманном будущем картину старости и уродства, что одно и то же.

    Молодые женщины не любят, когда им представляют даже в туманном будущем картину старости и уродства, что одно и то же.
16. «

    Шпага — верный друг и хранительница жизни и чести своего владельца. Она не покидает его перед лицом бедствий, опасностей и недобрых встреч, не в пример льстецам, этим подлым прихвостням благосостояния.

    Шпага — верный друг и хранительница жизни и чести своего владельца. Она не покидает его перед лицом бедствий, опасностей и недобрых встреч, не в пример льстецам, этим подлым прихвостням благосостояния.

    — Блазиус · книга
17. «

    Театр — это школа нравов и академия моды.

    Театр — это школа нравов и академия моды.

    — Педант · книга
18. «

    Начало ужина прошло в молчании; большой аппетит, как и большое чувство, всегда безмолвен.

    Начало ужина прошло в молчании; большой аппетит, как и большое чувство, всегда безмолвен.
19. «

    Славе гистрионов, гладиаторов и мимов нередко завидовали люди, поставленные очень высоко, — римские императоры, кесари, владыки мира, не гнушались оспаривать на арене цирка или на театральных подмостках лавры певцов, актеров, борцов и возниц, хотя и так сами были многократно увенчаны, чему известнейшим примером служит Нерон Энобарб.

    Славе гистрионов, гладиаторов и мимов нередко завидовали люди, поставленные очень высоко, — римские императоры, кесари, владыки мира, не гнушались оспаривать на арене цирка или на театральных подмостках лавры певцов, актеров, борцов и возниц, хотя и так сами были многократно увенчаны, чему известнейшим примером служит Нерон Энобарб.
20. «

    Ему приятно было созерцать поля, кусты, леса, животных на воле — зрелище, которого он лишился с тех пор, как жил в городе, где только и видишь, что дома, грязные улицы, дымящиеся трубы — творения рук человеческих, а не божьих.

    Ему приятно было созерцать поля, кусты, леса, животных на воле — зрелище, которого он лишился с тех пор, как жил в городе, где только и видишь, что дома, грязные улицы, дымящиеся трубы — творения рук человеческих, а не божьих.