43 цитаты из книги «Терри Пратчетт. Дамы и господа» для поста в соцсетях

43 цитаты из книги «Терри Пратчетт. Дамы и господа» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Если я тебя сейчас брошу, то никогда себе этого не прощу. — А я никогда не прощу тебя, если ты останешься, а не прощать я умею куда лучше, чем ты.

   — Если я тебя сейчас брошу, то никогда себе этого не прощу. — А я никогда не прощу тебя, если ты останешься, а не прощать я умею куда лучше, чем ты.

   — Наверн Чудакулли · книга
2. «

   Что есть магия? Ведьмы отвечают на этот вопрос по-разному, в зависимости от своего возраста. Ведьмы постарше вообще не любят об этом говорить, но в душе они подозревают, что на самом деле вселенная ни черта не знает и состоит из биллионов триллионов миллионов возможностей, каждая из которых может осуществиться, если тренированный, затвердевший от квантовой уверенности ум вставить в нужную щелку и повернуть. Таким образом, если вы хотите, чтобы на ком-нибудь взорвалась шляпа, нужно лишь перейти в ту вселенную, в которой великое множество молекул шляпы вдруг одновременно решат разлететься в разные стороны.

   Что есть магия? Ведьмы отвечают на этот вопрос по-разному, в зависимости от своего возраста. Ведьмы постарше вообще не любят об этом говорить, но в душе они подозревают, что на самом деле вселенная ни черта не знает и состоит из биллионов триллионов миллионов возможностей, каждая из которых может осуществиться, если тренированный, затвердевший от квантовой уверенности ум вставить в нужную щелку и повернуть. Таким образом, если вы хотите, чтобы на ком-нибудь взорвалась шляпа, нужно лишь перейти в ту вселенную, в которой великое множество молекул шляпы вдруг одновременно решат разлететься в разные стороны.
3. «

   Ты называешь себя богиней, но ничего не понимаешь, абсолютно ничего. То, что не может умереть, не может жить. То, что не может жить, не может измениться. То, что не может измениться, не может научиться. Крошечное создание, умирающее в траве, знает больше тебя.

   Ты называешь себя богиней, но ничего не понимаешь, абсолютно ничего. То, что не может умереть, не может жить. То, что не может жить, не может измениться. То, что не может измениться, не может научиться. Крошечное создание, умирающее в траве, знает больше тебя.
4. «

   Такие штуки, как параллельные вселенные, действительно существуют, хотя «параллельные» — не совсем правильное определение. Вселенные переплетаются и закручиваются вокруг друг друга, как ткань из обезумевшего ткацкого станка или эскадрон новобранцев с глухотой на правое ухо.

   Такие штуки, как параллельные вселенные, действительно существуют, хотя «параллельные» — не совсем правильное определение. Вселенные переплетаются и закручиваются вокруг друг друга, как ткань из обезумевшего ткацкого станка или эскадрон новобранцев с глухотой на правое ухо.
5. «

   Пристрелить диктатора и предотвратить войну? Но диктатор – это лишь кончик социального нарыва, из которого появляются диктаторы. Пристрели одного, через минуту появится другой. Пристрелить и этого? Почему бы тогда не пристрелить всех и не захватить Польшу? Через пятьдесят, тридцать или десять лет мир все равно двинется прежним курсом. История обладает огромной инерцией.

   Пристрелить диктатора и предотвратить войну? Но диктатор – это лишь кончик социального нарыва, из которого появляются диктаторы. Пристрели одного, через минуту появится другой. Пристрелить и этого? Почему бы тогда не пристрелить всех и не захватить Польшу? Через пятьдесят, тридцать или десять лет мир все равно двинется прежним курсом. История обладает огромной инерцией.
6. «

   У волшебника в карманах может лежать что угодно: горошины, всякие невообразимые штуковины с лапками, маленькие экспериментальные вселенные – все, что угодно…

   У волшебника в карманах может лежать что угодно: горошины, всякие невообразимые штуковины с лапками, маленькие экспериментальные вселенные – все, что угодно…
7. «

   – А тот омут? Неужели не помнишь? Однажды, лунной ночью, ты нырнул в него… – Тогда я был молодым и глупым. – Ну и что? А сейчас ты старый и глупый.

   – А тот омут? Неужели не помнишь? Однажды, лунной ночью, ты нырнул в него… – Тогда я был молодым и глупым. – Ну и что? А сейчас ты старый и глупый.

   — матушка Ветровоск · книга
8. «

   — Я знаю лишь одно: начинаешь баловаться с культами — начнёшь верить в духов, начинаешь верить в духов — начнёшь верить в демонов. А потом глядь — ты уже и в богов поверила. После этого всё, твоё дело — швах. — Но ведь все они и в самом деле существуют, — возразила нянюшка Ягг. — Это ещё не значит, что в них надо верить. Они от этого только наглеют.

   — Я знаю лишь одно: начинаешь баловаться с культами — начнёшь верить в духов, начинаешь верить в духов — начнёшь верить в демонов. А потом глядь — ты уже и в богов поверила. После этого всё, твоё дело — швах. — Но ведь все они и в самом деле существуют, — возразила нянюшка Ягг. — Это ещё не значит, что в них надо верить. Они от этого только наглеют.

   — Нянюшка Ягг · книга
9. «

   Кладбища битком набиты людьми, которые поступали храбро, но крайне неблагоразумно.

   Кладбища битком набиты людьми, которые поступали храбро, но крайне неблагоразумно.

   — Думминг Тупс · книга
10. «

    Тупс уставился в тарелку. Спорить было бесполезно. От жизни он хотел только одного: провести следующие сто лет в Университете, сытно и часто питаться, а между приемами пищи никаких лишних движений не совершать. Это был пухлый молодой человек с живым лицом – причем такое живет обычно где-нибудь под камнем. Все постоянно твердили Тупсу, что с его жизнью нужно что-то делать, а он и не возражал. Он твердо решил сделать из нее кровать.

    Тупс уставился в тарелку. Спорить было бесполезно. От жизни он хотел только одного: провести следующие сто лет в Университете, сытно и часто питаться, а между приемами пищи никаких лишних движений не совершать. Это был пухлый молодой человек с живым лицом – причем такое живет обычно где-нибудь под камнем. Все постоянно твердили Тупсу, что с его жизнью нужно что-то делать, а он и не возражал. Он твердо решил сделать из нее кровать.
11. «

    В полночь? А что такого особенного в полночи? В полночь каждая дура – ведьма. А вот как насчет полудня?

    В полночь? А что такого особенного в полночи? В полночь каждая дура – ведьма. А вот как насчет полудня?

    — матушка Ветровоск · книга
12. «

    – Гита Ягг, у тебя нравственность хуже, чем у кошки. – Перестань, Эсме, ты знаешь, что это неправда. – Ну, хорошо. Тогда у тебя нравственность, как у кошки. – Это уже лучше.

    – Гита Ягг, у тебя нравственность хуже, чем у кошки. – Перестань, Эсме, ты знаешь, что это неправда. – Ну, хорошо. Тогда у тебя нравственность, как у кошки. – Это уже лучше.

    — матушка Ветровоск · книга
13. «

    – Я же не думал, что придется бегать по лесам! Это парадный костюм! – Так сними его. – А как люди тогда поймут, что я – волшебник? – Успокойся, я им скажу.

    – Я же не думал, что придется бегать по лесам! Это парадный костюм! – Так сними его. – А как люди тогда поймут, что я – волшебник? – Успокойся, я им скажу.

    — матушка Ветровоск · книга
14. «

    И не лезьте в паранормальное, пока не поймете, что такое нормально.

    И не лезьте в паранормальное, пока не поймете, что такое нормально.

    — матушка Ветровоск · книга
15. «

    — Тут кого-то убили. — О боги, — простонала нянюшка Ягг. — Надеюсь, не внутри круга? — Нет. Что за глупые вопросы? Это случилось снаружи. Высокий мужчина. Одна нога короче другой. С бородой. Возможно, он был охотником. — Но как? Как ты все это узнала? — Я только что на него наступила.

    — Тут кого-то убили. — О боги, — простонала нянюшка Ягг. — Надеюсь, не внутри круга? — Нет. Что за глупые вопросы? Это случилось снаружи. Высокий мужчина. Одна нога короче другой. С бородой. Возможно, он был охотником. — Но как? Как ты все это узнала? — Я только что на него наступила.

    — матушка Ветровоск · книга
16. «

    – Ты тоже охотник? – СКОРЕЕ ВОР, СОБИРАТЕЛЬ ОСТАВЛЕННЫХ БЕЗ ВНИМАНИЯ МЕЛОЧЕЙ. ПРЕДПОЧИТАЮ, ЧТОБЫ ТАК МЕНЯ НАЗЫВАЛИ.

    – Ты тоже охотник? – СКОРЕЕ ВОР, СОБИРАТЕЛЬ ОСТАВЛЕННЫХ БЕЗ ВНИМАНИЯ МЕЛОЧЕЙ. ПРЕДПОЧИТАЮ, ЧТОБЫ ТАК МЕНЯ НАЗЫВАЛИ.

    — Смерть · книга
17. «

    Безграмотность — состояние, в котором человек не знает, что такое местоимение, и не умеет извлекать квадратный корень из двадцати семи целых четырёх десятых. Зато знает кучу всякой ерунды, а в частности: какой из семидесяти практически неотличимых друг от друга видов лиловой морской змеи ядовитый; как обработать смертоносную мякоть дерева саго-саго, чтобы приготовить питательную кашу; как предсказать погоду по поведению древесного краба-взломщика; как управиться с лодкой в безбрежном океане при помощи кусочка верёвочки и глиняного изображения дедушки; как извлечь необходимые витамины из печени свирепого ледяного медведя — ну и всякие подобные мелочи. Как ни странно, все образованные люди прекрасно знают, что такое местоимение, но понятия не имеют о саго-саго.

    Безграмотность — состояние, в котором человек не знает, что такое местоимение, и не умеет извлекать квадратный корень из двадцати семи целых четырёх десятых. Зато знает кучу всякой ерунды, а в частности: какой из семидесяти практически неотличимых друг от друга видов лиловой морской змеи ядовитый; как обработать смертоносную мякоть дерева саго-саго, чтобы приготовить питательную кашу; как предсказать погоду по поведению древесного краба-взломщика; как управиться с лодкой в безбрежном океане при помощи кусочка верёвочки и глиняного изображения дедушки; как извлечь необходимые витамины из печени свирепого ледяного медведя — ну и всякие подобные мелочи. Как ни странно, все образованные люди прекрасно знают, что такое местоимение, но понятия не имеют о саго-саго.
18. «

    Не каждый день к Шону подходила девушка в тонкой, просвечивающей одежде и с мечтательным выражением на лице. Похоже, пришло время воспользоваться тем, что боевые искусства называют Путем Отступления.

    Не каждый день к Шону подходила девушка в тонкой, просвечивающей одежде и с мечтательным выражением на лице. Похоже, пришло время воспользоваться тем, что боевые искусства называют Путем Отступления.
19. «

    Следующим служащим, просыпавшимся после Чудакулли и библиотекаря, был казначей, однако вовсе не потому, что казначей любил вставать рано, а потому, что к десяти часам весьма ограниченный запас терпения аркканцлера иссякал, Наверн Чудакулли вставал на нижней площадке лестницы и начинал орать: — Казначей!!! …Пока казначей не появлялся.

    Следующим служащим, просыпавшимся после Чудакулли и библиотекаря, был казначей, однако вовсе не потому, что казначей любил вставать рано, а потому, что к десяти часам весьма ограниченный запас терпения аркканцлера иссякал, Наверн Чудакулли вставал на нижней площадке лестницы и начинал орать: — Казначей!!! …Пока казначей не появлялся.

    — Наверн Чудакулли · книга
20. «

    Вселенной, в общем-то, наплевать, наступили вы на бабочку, не наступили… Бабочек много. Так бог, увидевший, как падает пичужка, не прилагает усилий, чтобы ее подхватить.

    Вселенной, в общем-то, наплевать, наступили вы на бабочку, не наступили… Бабочек много. Так бог, увидевший, как падает пичужка, не прилагает усилий, чтобы ее подхватить.