30 фраз из книги «Виктор Дубровский. Армен Джигарханян: я одинокий клоун» — избранное

30 цитат из книги «Виктор Дубровский. Армен Джигарханян: я одинокий клоун» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я не поклонник излишней драматизации судьбы императорской фамилии, в этом много лукавства и фальши. Царь не свят уже потому, что он царь.

   Я не поклонник излишней драматизации судьбы императорской фамилии, в этом много лукавства и фальши. Царь не свят уже потому, что он царь.

   — Армен Джигарханян · книга
2. «

   Коллективное творчество всегда ведет к приспособленчеству. Быть «средним арифметическим» всегда легко и приятно, многие студенты это быстро усваивают.

   Коллективное творчество всегда ведет к приспособленчеству. Быть «средним арифметическим» всегда легко и приятно, многие студенты это быстро усваивают.

   — Армен Джигарханян · книга
3. «

   Мне хочется играть все — и комедию, и трагедию, и фарс. В нашем деле очень важно не бояться быть смешным, ведь у истоков театрального действа всегда стоял и стоит скоморох.

   Мне хочется играть все — и комедию, и трагедию, и фарс. В нашем деле очень важно не бояться быть смешным, ведь у истоков театрального действа всегда стоял и стоит скоморох.

   — Армен Джигарханян · книга
4. «

   Я за стационарный театр, когда «театр — мой дом», как говорил Островский. Но антреприза тоже имеет право на жизнь. Хорошо, если можно собрать команду актеров на один спектакль и ездить с ним по городам. Объединяясь таким образом, можно извлекать художественную, экономическую и какую угодно пользу. Главное решить: для чего ты это делаешь. Даже если хочешь просто заработать деньги, то и это хорошо.

   Я за стационарный театр, когда «театр — мой дом», как говорил Островский. Но антреприза тоже имеет право на жизнь. Хорошо, если можно собрать команду актеров на один спектакль и ездить с ним по городам. Объединяясь таким образом, можно извлекать художественную, экономическую и какую угодно пользу. Главное решить: для чего ты это делаешь. Даже если хочешь просто заработать деньги, то и это хорошо.

   — Армен Джигарханян · книга
5. «

   Когда я получаю и читаю очередной сценарий, мне всегда хочется как-нибудь дипломатично поинтересоваться, кто же дает деньги на такую муть?

   Когда я получаю и читаю очередной сценарий, мне всегда хочется как-нибудь дипломатично поинтересоваться, кто же дает деньги на такую муть?

   — Армен Джигарханян · книга
6. «

   Диалог со зрителем необходим. Иначе для чего тогда театр? Да, я выхожу на сцену покорять зрителя. Это высокая категория контакта: я хочу вам сказать. Но для меня важно не «я», а «вам», я поглощен не собой, а зрителем. Это монолог по форме, а по сути — диалог.

   Диалог со зрителем необходим. Иначе для чего тогда театр? Да, я выхожу на сцену покорять зрителя. Это высокая категория контакта: я хочу вам сказать. Но для меня важно не «я», а «вам», я поглощен не собой, а зрителем. Это монолог по форме, а по сути — диалог.

   — Армен Джигарханян · книга
7. «

   Пожалуй, меньше на земле армян, Чем фильмов, где сыграл Джигарханян.

   Пожалуй, меньше на земле армян, Чем фильмов, где сыграл Джигарханян.

   — Гафт · книга
8. «

   В кино актер поставлен в более жестокие рамки условиями кинопроизводства: короткий репетиционный период, новые партнеры, отсутствие последовательности снимаемых эпизодов, строгая пространственная расчерченность кадра, просьбы оператора, звукорежиссера, осветителя, гримера и так далее — все это не способствует импровизационной свободы у актера.

   В кино актер поставлен в более жестокие рамки условиями кинопроизводства: короткий репетиционный период, новые партнеры, отсутствие последовательности снимаемых эпизодов, строгая пространственная расчерченность кадра, просьбы оператора, звукорежиссера, осветителя, гримера и так далее — все это не способствует импровизационной свободы у актера.

   — Армен Джигарханян · книга
9. «

   Производство рекламных роликов становится своего рода искусством. Актер должен быть привлекательным и заразительным, чтобы человек сразу же захотел приобрести товар. Мне звонят и говорят: «Один день рекламы — столько-то долларов». А это моя полугодовая зарплата в театре. И я не стал сопротивляться. Делать вид, что я — святой, не хочу: у меня есть семья и люди, которых я должен кормить, чтобы они творили, так пока бытие в немалой степени определяет сознание.

   Производство рекламных роликов становится своего рода искусством. Актер должен быть привлекательным и заразительным, чтобы человек сразу же захотел приобрести товар. Мне звонят и говорят: «Один день рекламы — столько-то долларов». А это моя полугодовая зарплата в театре. И я не стал сопротивляться. Делать вид, что я — святой, не хочу: у меня есть семья и люди, которых я должен кормить, чтобы они творили, так пока бытие в немалой степени определяет сознание.

   — Армен Джигарханян · книга
10. «

    Для меня суть актерской профессии в непрекращающемся познании — людей, самого себя, своей профессии. Поскольку слово «познание» звучит излишне философично, а, несмотря на любовь к Сократу, я не очень склонен философствовать в искусстве, я бы заменил его на слово «накопление». Накопление знаний о людях, о себе, о профессии.

    Для меня суть актерской профессии в непрекращающемся познании — людей, самого себя, своей профессии. Поскольку слово «познание» звучит излишне философично, а, несмотря на любовь к Сократу, я не очень склонен философствовать в искусстве, я бы заменил его на слово «накопление». Накопление знаний о людях, о себе, о профессии.

    — Армен Джигарханян · книга
11. «

    Что такое сцена? Это четыре стены и пропасть. Это страшная пропасть — что там? как они к тебе относятся? что вынесут? смешон ты или убедителен?

    Что такое сцена? Это четыре стены и пропасть. Это страшная пропасть — что там? как они к тебе относятся? что вынесут? смешон ты или убедителен?

    — Армен Джигарханян · книга
12. «

    Уже давно я чувствовал, что существует огромный разрыв между обучением актера и его последующим становлением. Переход от ученичества к профессии — очень трудное время, от него многое зависит в будущем. Человеческие судьбы ломаются в момент перехода от ученика в профессионалы.

    Уже давно я чувствовал, что существует огромный разрыв между обучением актера и его последующим становлением. Переход от ученичества к профессии — очень трудное время, от него многое зависит в будущем. Человеческие судьбы ломаются в момент перехода от ученика в профессионалы.

    — Армен Джигарханян · книга
13. «

    Мой дом придает мне силы, хранит меня и защищает. Дома я успокаиваюсь. Больше на эту тему говорить не могу. Есть вещи, которые нельзя тиражировать: тут все очень личное, очень мое, сюда я никого не пускаю.

    Мой дом придает мне силы, хранит меня и защищает. Дома я успокаиваюсь. Больше на эту тему говорить не могу. Есть вещи, которые нельзя тиражировать: тут все очень личное, очень мое, сюда я никого не пускаю.

    — Армен Джигарханян · книга
14. «

    Мы привыкли, чтобы нам было удобно. Ведь человек не любит дискомфорт, не любит, когда его беспокоят, теребят. В театре должно быть немножко дискомфортно.

    Мы привыкли, чтобы нам было удобно. Ведь человек не любит дискомфорт, не любит, когда его беспокоят, теребят. В театре должно быть немножко дискомфортно.

    — Армен Джигарханян · книга
15. «

    Сейчас идет поиск новых форм театрального дела. Театр антрепризы, как в Америке? Там Америка, другая мораль, другой кофе, другая пепельница...

    Сейчас идет поиск новых форм театрального дела. Театр антрепризы, как в Америке? Там Америка, другая мораль, другой кофе, другая пепельница...

    — Армен Джигарханян · книга
16. «

    Мудрые японцы до пяти-восьми лет ничего не запрещают детям — делай что хочешь. Опасно, но очень важно, потому что проявляется — в чем одаренность ребенка. Система запрещений ничего не дает.

    Мудрые японцы до пяти-восьми лет ничего не запрещают детям — делай что хочешь. Опасно, но очень важно, потому что проявляется — в чем одаренность ребенка. Система запрещений ничего не дает.

    — Армен Джигарханян · книга
17. «

    Наш главный член семьи — Фил. Фил — потрясающее существо. У него с моей женой — любовь, а со мной — мужская дружба. Фил абсолютно без комплексов — вот чему надо у него учиться. Да и актерскому мастерству, пожалуй, тоже. Он иногда так смотрит... Это целый таинственный мир. Фил ничего не делает против своей натуры: захочет — принимает ласки, а нет: уходит, и все. Я с ним разговариваю, отдыхаю, мы вместе телевизор смотрим... Он главный психиатр и терапевт нашей семьи.

    Наш главный член семьи — Фил. Фил — потрясающее существо. У него с моей женой — любовь, а со мной — мужская дружба. Фил абсолютно без комплексов — вот чему надо у него учиться. Да и актерскому мастерству, пожалуй, тоже. Он иногда так смотрит... Это целый таинственный мир. Фил ничего не делает против своей натуры: захочет — принимает ласки, а нет: уходит, и все. Я с ним разговариваю, отдыхаю, мы вместе телевизор смотрим... Он главный психиатр и терапевт нашей семьи.

    — Армен Джигарханян · книга
18. «

    Мой персонаж из «Жизни Клима Самгина» Варавка, говорил: беда русских интеллигентов в том, что они «логикой слов хотят изменить логику истории». Так возникают жертвы века — люди, делающие не то, чего требует время, не успевающие скорректировать курс своей жизни по новому ветру.

    Мой персонаж из «Жизни Клима Самгина» Варавка, говорил: беда русских интеллигентов в том, что они «логикой слов хотят изменить логику истории». Так возникают жертвы века — люди, делающие не то, чего требует время, не успевающие скорректировать курс своей жизни по новому ветру.

    — Армен Джигарханян · книга
19. «

    Писатель может работать «в стол» с надеждой когда-то напечататься. Актер же существует для кого-то. Когда приходит зритель, то начинается Акт, и актер должен его совершить. Обязан. Иначе быть не может.

    Писатель может работать «в стол» с надеждой когда-то напечататься. Актер же существует для кого-то. Когда приходит зритель, то начинается Акт, и актер должен его совершить. Обязан. Иначе быть не может.

    — Армен Джигарханян · книга
20. «

    Наша профессия не шаманство или черная магия. Нет, она лежит в области других человеческих отношений, ощущений, запахов. На сцене я проживаю чужую жизнь. Умираю, воскресаю, плачу, смеюсь. Я верю сам и должен заставить поверить зрителей в правду происходящего на сцене.

    Наша профессия не шаманство или черная магия. Нет, она лежит в области других человеческих отношений, ощущений, запахов. На сцене я проживаю чужую жизнь. Умираю, воскресаю, плачу, смеюсь. Я верю сам и должен заставить поверить зрителей в правду происходящего на сцене.

    — Армен Джигарханян · книга