120 цитат из книги «Виктор Гюго. Девяносто третий год» — читаем и делимся

Собрали 120 цитат из книги «Виктор Гюго. Девяносто третий год» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Революция есть, по сути дела, форма той имманентной силы, которая теснит нас со всех сторон и которую мы зовем Необходимостью.

   Революция есть, по сути дела, форма той имманентной силы, которая теснит нас со всех сторон и которую мы зовем Необходимостью.
2. «

   Дворянство — предрассудок, и с этим предрассудком надо считаться, но не надо его преувеличивать.

   Дворянство — предрассудок, и с этим предрассудком надо считаться, но не надо его преувеличивать.

   — Дантон · книга
3. «

   По-французски слово «волна» имеет второй смысл — «лезвие»; каждый морской прибой равносилен надрезу пилы.

   По-французски слово «волна» имеет второй смысл — «лезвие»; каждый морской прибой равносилен надрезу пилы.
4. «

   А что мне смерть? Тот, кто делает свой первый шаг, возможно, снашивает свои последние башмаки.

   А что мне смерть? Тот, кто делает свой первый шаг, возможно, снашивает свои последние башмаки.

   — Старик · книга
5. «

   Даже у людей суровых бывают минуты грусти.

   Даже у людей суровых бывают минуты грусти.
6. «

   Оптический обман, непонятные миражи, нечистое место, зловещий час суток — все это повергает человека в полумистический, полуживотный страх, из которого в мирные дни рождаются суеверия, а в грозную годину — звериная жестокость.

   Оптический обман, непонятные миражи, нечистое место, зловещий час суток — все это повергает человека в полумистический, полуживотный страх, из которого в мирные дни рождаются суеверия, а в грозную годину — звериная жестокость.
7. «

   Симурдэн верил, что при рождении нового социального строя только крайности — надежная опора, заблуждение, свойственное тому, кто подменяет разум логикой.

   Симурдэн верил, что при рождении нового социального строя только крайности — надежная опора, заблуждение, свойственное тому, кто подменяет разум логикой.
8. «

   Гроза всегда знает, что делает. Сжигая один дуб, она оздоравливает весь лес.

   Гроза всегда знает, что делает. Сжигая один дуб, она оздоравливает весь лес.

   — Говэн · книга
9. «

   
   Они не виделись много лет, но сердца их не разлучались ни на минуту; они признали друг друга, будто расстались только вчера.

   
   Они не виделись много лет, но сердца их не разлучались ни на минуту; они признали друг друга, будто расстались только вчера.
10. «

    Дух — кормилица, ум — материнская грудь. Существует несомненное сходство между кормилицей, вскармливающей младенца своим молоком, и наставником, вскармливающим его своей мыслью. Иной раз воспитатель больше отец, чем родной отец, подобно тому как кормилица нередко больше мать, чем сама мать, родившая ребенка.

    Дух — кормилица, ум — материнская грудь. Существует несомненное сходство между кормилицей, вскармливающей младенца своим молоком, и наставником, вскармливающим его своей мыслью. Иной раз воспитатель больше отец, чем родной отец, подобно тому как кормилица нередко больше мать, чем сама мать, родившая ребенка.
11. «

    Кто ставит парус, ставит все на карту.

    Кто ставит парус, ставит все на карту.
12. «

    В их глазах — ибо они брались служить любому, лишь бы тот сидел прочно, — пошатнуться значило предать их. Они были числом, они были силой, они были страхом. Отсюда их смелость — смелость подлых. Они чутьем угадывали, что зашаталось, и стремились нанести последний удар.

    В их глазах — ибо они брались служить любому, лишь бы тот сидел прочно, — пошатнуться значило предать их. Они были числом, они были силой, они были страхом. Отсюда их смелость — смелость подлых. Они чутьем угадывали, что зашаталось, и стремились нанести последний удар.
13. «

    Характер местности подсказывает человеку многие его поступки. Природа чаще, чем полагают, бывает соучастником всех наших деяний.

    Характер местности подсказывает человеку многие его поступки. Природа чаще, чем полагают, бывает соучастником всех наших деяний.
14. «

    Внизу гнул шею ужас, который может быть благородным, и страх, который всегда низок. Вверху шумели бури страстей, героизма, самопожертвования, ярости, а внизу притаилась мрачная толпа безликих. Дно этого собрания именовалось «Равниной». Сюда скатывалось все шаткое, все колеблющееся, все маловеры, все выжидатели, все соглядатаи, и каждый кого-нибудь боялся. Гора была местом избранных; Равнина была толпой.

    Внизу гнул шею ужас, который может быть благородным, и страх, который всегда низок. Вверху шумели бури страстей, героизма, самопожертвования, ярости, а внизу притаилась мрачная толпа безликих. Дно этого собрания именовалось «Равниной». Сюда скатывалось все шаткое, все колеблющееся, все маловеры, все выжидатели, все соглядатаи, и каждый кого-нибудь боялся. Гора была местом избранных; Равнина была толпой.
15. «

    Можно ли заставить одержимую горем мать прислушаться к голосу рассудка? Материнство чем-то безысходно, с ним нельзя спорить.

    Можно ли заставить одержимую горем мать прислушаться к голосу рассудка? Материнство чем-то безысходно, с ним нельзя спорить.
16. «

    Бездействие — тоже соучастие. В важном акте участвуют двое: тот, кто действует, и тот, кто не препятствует действию, и тот, кто не препятствует, худший из двух, ибо он трус!

    Бездействие — тоже соучастие. В важном акте участвуют двое: тот, кто действует, и тот, кто не препятствует действию, и тот, кто не препятствует, худший из двух, ибо он трус!

    — Говэн · книга
17. «

    В каждой матери есть нечто, что ниже рассудка и в то же время выше его. Мать наделена особым чутьем. В ней живет могучая и неосознанная воля к созиданию, и эта воля ведет ее.

    В каждой матери есть нечто, что ниже рассудка и в то же время выше его. Мать наделена особым чутьем. В ней живет могучая и неосознанная воля к созиданию, и эта воля ведет ее.
18. «

    Когда все чаяния человека сбываются, он как бы слепнет на миг от изумления.

    Когда все чаяния человека сбываются, он как бы слепнет на миг от изумления.
19. «

    Избыток радости тоже может убить.

    Избыток радости тоже может убить.
20. «

    Бок о бок с людьми, одержимыми страстью, сидели люди, одержимые мечтой. Утопия была представлена здесь во всех своих видах: утопия воинствующая, признающая эшафот, и утопия наивная, отвергающая смертную казнь.

    Бок о бок с людьми, одержимыми страстью, сидели люди, одержимые мечтой. Утопия была представлена здесь во всех своих видах: утопия воинствующая, признающая эшафот, и утопия наивная, отвергающая смертную казнь.