Масштабы личности равны масштабам интересов И земная парадигма для кого-то станет тесной. Вселенная по-матерински о них не забыла, Рядом пустые планеты ждут, как одежда на вырост.
70 лет я был врагом своим, испачкан кровью, Репрессирован, крылья свободы сломаны. Молчу, втихую плачу, потом прощаю, Я безволен, как раб. Я силён, как Бог! И кто посмеет посягнуть на жизнь мою — того не станет, Я и есть тот великий русский народ!
Да и какого хуя, с каких это капризов, Гондон в рясе учит меня с телевизора, Резать мне или простить ту или иную гниду, Был ли ты «батюшка» на ломах, когда нет выбора?! Когда измена давит, поцики двигают с клуба, Когда лежишь, скулишь, просишь оставить зубы, За тобой идти, отец, дело гиблое, Да и на Хитром полтос дают за Библию...
Собираясь в дорогу, через плечо плюют, На земле чужой искать иной приют, Искать счастье иное на лакированных пляжах, А у меня зима берег с берегом вяжет.
Снова вслепую доверюсь, и буду контужен, Снова отнимут тех, кто особенно нужен. Вырастить жемчужину в океане «больно» и «плохо», Смысл игры, смысл каждого моего вздоха!
Какую бы из поправок снова не узаконили, Зверьё, по сути своей, жить желает в загоне. И никакая реформа знаю нам не поможет, Пока прохожий шакалом держится от прохожего.
Куда уходят эти воины, Спроси надолго? Пешим из Сибири за величавую Волгу. Пробьет слеза — если это всё напрасно, Ведь за твоё счастье мы умереть счастливы!
Идеи вымерли, как динозавры, бросив планету людей, И лишь во время раскопок находим скелеты идей. Иероглифы и письмена, но что ввиду имелось? Мы пытаемся изучать, расколов окаменелость.
Глаза мелькнули на веранде, будто молния, Мастер задумался, но вскоре увесисто молвил. Они боятся этого, накладывают вето, Как боятся дикого дождя обитатели клеток.