Это самый крутейший аттракцион после порнухи и спорта. Чужое убожество, чужая безвыходность и уродство. Дарит чувство уверенности, исключительности и превосходства.
Я — это стержень, несущая опора для мира, Моя смерть — это блеф, что круто разрекламирован. Тело в мясо, вражий запас патронов иссяк, Но я продолжусь во всем, к чему притронулся.
Человек настолько мал, что не разглядеть, Ни одного из нас не видно из иллюминатора. Полотна океана у полосок побережья, Грани материков красивы и удивительны, Человека нет, но видно его надежды, Виден внутренний масштаб здешних жителей.
Тебя кто-то зовёт за окном из тёплой кровати за город. Там за рекою далёкой разносится музыка нашего табора. Страшнее дождя и грозы звенит тишина не покинутых комнат, Электронные звуки готовых ответов страшнее призывного горна.
А что, если я пережил бы всех кого знаю, кого так люблю? И меня бы держала Земля на себе, нестареющим попросту? В человеческом сроке увидел бы самый надежный уют И молил бы, чтоб мне подарили эту волшебную магию возраста.
Мимо россыпи поселений, себя называющих «Наши», Мимо гонки за миражами, мимо лидеров и отставших, Мимо грохота всех свобод, мимо слепящих вспышек. Курсом на тишину, в ней возможно хоть что-то услышать.
В итоге школа посылалась к чёрту, с треском. Встречай нас, улица, свободных, молодых, и дерзких, Подворотня, самое днище, это в натуре сильно, этому нас обучали в западных клипах и фильмах.
Благородство без зрителей. Широкие жесты без фотокамер. Дары без имени дарителя. И без возможности отбиться на рекламе. Любить, не присваивая. Прощать, не запоминая. Служить, как в тумане маяк. Звать у самого края.
Промах синего врача флоры или фауны, Мой сын болен синдромом Дауна. Так ждал, сам вынашивал, будто сокровище наше, Бьет со спины судьба, меня никто никто не спрашивал - Буду ли я доволен или рыдать навзрыд, Отцовская гордость или бесконечный стыд. Кипит молодежь сочная, ближе к июню, Я ему платком подтираю пенистые слюни. И не заставят меня не мечтать о внуке, Искать повод на себя накладывать сильные руки. Глупости — слезы лить на кучу сердец, Кто останется с ним, кроме как его отец. Ночью приступ с кровью, мутная картина, Господа неистово благодарю за сына, Больше жизни люблю, грязь нам летит вдогонку, за руку его держу, идем потихоньку.
Из темноты лица людей заглянут в окно, Где-то посреди богатств ты раздавлен недовольством. Каждый из них расписал бы целый блокнот О том, как он мечтает жить, если бы тобой стал.