Как щенок к трубе жмусь, боюсь панически, Греюсь и верю — тепло не бывает техническим. И всё клянёшь меня маленьким, не взрослым, Мол это ребячество, — любить до гроба и после.
Кто не захочет перед смертью надышаться досыта, Кто не прыгнет в огонь, за деньгами и пылесосом, Кто схватит стрелы судьбы, налету, гордясь ожогами, Кто тонущему бросит жизнь свою на подмогу, Тот сохранит род, всякой стихии сильней, И на легендах о себе воспитает новых людей.
Дорога это не камни и пыль, это лица людей, которых он встретил. Это не карта и трасса, и даже не вес одного рюкзака, Это былины, рассказы и слово «любовь» на полутораста языках.
Че, принял пивасика? Якобы язык смочил? Выросли крылья и типа ты уже пожил? Надо еще два с половою, да этого мало, Ща догонимся нах*й и полетят еб*ла! А пока папиросочка и серьезные брови, Расскажи свою повесть, как ты хапнул горя! Тебе без б все вокруг пожимают лапу, А местная шпана станет величать «папой». Обкидался, пречисляй кликухи, Попонтуйся, в натуре, ты для братухи. Говорит глупости, зато голос грозный И ты не забывай главное, что все серьезно. А я понять не могу, к чему твоя показуха — Когда тебя мы подняли, ты завизжал как шлюха! Забейся в угол, жди очередного повода, Но не забывай о силе сибирского холода!
То, чего ты не видишь, дышит, живёт, растёт! То, чего ты не слышишь, с неба гремит. Вперёд! Ты не знаешь, но созвездия в спорах кипят! Ты не веришь, но кто-то искренне верит в тебя!