На теплой кухне воешь: «Где это видано, И кто детей моих на улице делает инвалидами?!» Не ты ли сам случаем виновник пожара? Накинь ещё карманных, на кент и два ягуара.
Вечно молодые равнодушны к возрасту; Личностный рост будет значимей должности; Объем возможности равен числу подходов; Считаем летные часы, альбомы множим на годы.
Как щенок к трубе жмусь, боюсь панически, Греюсь и верю — тепло не бывает техническим. И всё клянёшь меня маленьким, не взрослым, Мол это ребячество, — любить до гроба и после.
Идём ночами лунными, тело в болоте вязнет, И не закрыть нам рот даже после казни. Что с того, что нас не станет? Слышь, глаза протри, Мы останемся в ушах бойцов, в виде mp3.
Собираясь в дорогу, через плечо плюют, На земле чужой искать иной приют, Искать счастье иное на лакированных пляжах, А у меня зима берег с берегом вяжет.
То, чего ты не видишь, дышит, живёт, растёт! То, чего ты не слышишь, с неба гремит. Вперёд! Ты не знаешь, но созвездия в спорах кипят! Ты не веришь, но кто-то искренне верит в тебя!
Прочь от протянутой руки, зажмурится скорей, Так боишься статус потерять среди недолюдей. Внушаешь себе — «Я по-другому не умею». Лучше на костре сгореть, чем быть осмеянным. Медленно тонешь, куча пустых страстей и тревог, Гордыня слепит, ты в людях не видишь себя самого.