Егорыч Артюхов

— Испугался я за вас, Егорыч. — Да что ты. Граф пошутил. — Думал, застрелить хочет. — Граф — добрый. Мухи не обидит. Сатрап — он и есть сатрап.

— Друзья, настанет час вашей свободы, настанет! — Зря стараешься, за это не прибавят. — Молчи дурак, может я в образ вхожу. — Иди в карету...

— Значит так, сейчас мы прошением господ тревожить не будем. Позже! Я их, сатрапов, насквозь знаю. Пока едят и пьют, их лучше не трогать, а вот после десерта — искусства захотят... Ну вы им и спойте какой-нибудь романс. — Да не до пения мне... — Про грёзы любви, это все любят. А вот когда они расчувствуются, вы им прошение и...

— Если Вы хотите своему папаше помочь, постарайтесь понравиться господину Мерзляеву. — Я постараюсь. — Если он на чём настаивать будет, не кочевряжьтесь. — Вы что это, в дурном смысле? — В нём. — Да вы что? Я девушка порядочная. — Вот поэтому и говорю: не кочевряжьтесь!

— А может, проще повесить тебя, голубчик? — Так… Ваше сиятельство… верёвку-то ведь фальшивой не сделаешь! — Для такого дела и настоящей не жалко.

— Егорыч! — А? Слушаюсь! — Встань-ка вон там, у той липы. — Ваше сиятельство, это не липа, это дуб. — Да? А выглядит как липа…

Палачи! Сатрапы! Душители свободы!

— Придётся тебе, Егорыч, роль сыграть. Справишься со своим новым амплуа — награжу щедро. Может, вольную дам. Хочешь на волю-то? — Нет! Никак нет! Чё я там не видел?!