Итан (брат Эйдана)

— Откуда это? [поводит пальцем по крупному шраму на боку Дэнни] — Остались после операции по исправлению деформированного хряща, с которым я родился. В четырнадцать лет мне вставили туда пластинку. Пришлось ходить с ней два года. Она поддерживала грудину, чтобы сердце и легкие не раздавило. — А если бы была возможность убрать шрамы? — Я бы отказался. С ними я чувствую себя выжившим.

— Мы здесь для того, чтобы защитить Скотта. Мы стараемся сражаться за него. — Я уверен, так и есть. Я уверен, вы убьёте за него. Но вы готовы умереть за него?

– Мы теперь не беты, мы омеги, а кто это такие, помнишь? И если те, кого мы когда-либо обидели, узнает, что мы больше не в стае, как думаешь, что будет? Нас просто прикончат. – Это всё же лучше, чем вернуться в школу.

— Он говорит, а я слушаю. — Да, мы хороши в этом.

— Думаешь, что произойдет? Мы покойники! — Это все еще лучше, чем вернуться в школу.

— Итан, я постоянно забываю, сколько костей в человеческом теле... — Я не знаю. Давай посчитаем! — [бьет Итана] Вот одна!

Скотта не волнует сила. Он волнуется о людях. Ты хочешь быть волком в его стае? Тогда попытайся быть человеком в школе.

— Мы пришли поговорить. — О, вот это что-то новенькое! Обычно же вы издеваетесь, колечите и убиваете.

— Я сам умею завязывать галстук. — Ты умеешь, но очень плохо. А теперь — все идеально.