Дэнни Махилани

— Я сам умею завязывать галстук. — Ты умеешь, но очень плохо. А теперь — все идеально.

— Сколько пальцев я показываю? — Четыре? — Скажи два. — Два? — Отлично, вставай. Давай. Вали на поле. И захвати клюшку.

— Почему мне снится, что ты роешься в моих вещах? — Я не знаю. Это твой сон, вот ты за него и отвечай!

— Извинения приняты. — Какие извинения? — Каждый раз, когда у тебя был мяч, ты пасовал его мне. — Каждый раз, когда его тебе пасовал, ты забивал. — Извинения приняты.

— Ты чего делаешь? — Ну... Я ничего не делаю, Дэнни, это тебе снится. Это просто сон. — Почему ты роешься в моих вещах? — Да, но это все во сне, помнишь? Это сон. Тебе это снится. — Почему мне снится, как ты роешься в моих вещах? — Я не знаю, Дэнни, понятно? Это твой сон, сам и разбирайся!

— Попробуй сделать покадровый анализ. — Ладно. — Но, что бы ты ни нашел — держи язык за зубами, ладно? — Что там? — Ничего. Всего лишь я в своей комнате. На кровати. — Предлагаешь наблюдать за тобой в постели? Помнишь, я говорил тебе, что ты не в моем вкусе? — Просто сделай это. И, кстати: ты тоже — не в моем.

— Ты в порядке? — Это случилось и с моим бывшим тоже? — Да. — Тогда я в порядке.

— Откуда это? [поводит пальцем по крупному шраму на боку Дэнни] — Остались после операции по исправлению деформированного хряща, с которым я родился. В четырнадцать лет мне вставили туда пластинку. Пришлось ходить с ней два года. Она поддерживала грудину, чтобы сердце и легкие не раздавило. — А если бы была возможность убрать шрамы? — Я бы отказался. С ними я чувствую себя выжившим.

— А ты знаешь, кто еще девственник? Я! Я девственник, ясно? Это значит, что недостаток моего сексуального опыта теперь является угрозой моей жизни! Мне срочно нужно заняться сексом! Кто-то обязан сегодня заняться со мной сексом! Кто-то обязан заняться со мной сексом прямо сейчас!! — Что ж, я могу. — А!!!... Что? — Приходи ко мне сегодня в девять и останься на всю ночь. Я люблю обнимашки.