Павел Рыков

— Правильно! С глаз долой и сердца вон! Вот твоя философия! — Моя философия помогать ближнему, если он попал в беду. — И кто у нас попал в беду? — Ты, и не отнекивайся! Я видела тебя у онколога в больнице. — Так ты за мной следишь? — Конечно слежу, просто Рая лежит в той же больнице, вот я тебя и заметила! Какая у нас стадия? — Оль, ты вообще о чем говоришь?! — Я просто хочу, чтоб ты знал… Что даже если все плохо, я тебя никогда не брошу. — Да ты меня уже бросила!

А лето какое прекрасное… птички… муравьишки... Всё как ты любишь, Оль… И так жалко, что ты этого не видишь… Красавица моя, спящая… Давай уже, приходи в себя. Ну не могу я уже один, правда.

— Короче, она вышла из комнаты, говорит: «Рыков, я че должна за тобой ходить, вещи что ли собирать? Я тебе не жена». Я взял и ляпнул, мол, давай поженимся. Типо, будет повод вещи собирать. Может обиделась, баб же не поймёшь… — Ну да. Нестандартное, конечно, предложение руки и сердца. Такое… завуалированное! — Ой, да пошёл ты!

— Ольга Кирилловна, вызывали? — На вас жалоба поступила. — Да что вы говорите! А на предмет? — Невежливого обращения. — Что-то я не помню такого! — Проверяющий помнит. Вы выставили его из машины и не дали провести проверку. — А, ну, то есть, мне надо было отменить вызов к девочке, чтобы эти два идиота проверили, есть ли у нас огнетушитель, запаска… — Значит так, в течении дня напишешь объяснительную. — Послушай, Оль… Я хороший врач, я не хочу из-за какого-то амбициозного идиота… я не знаю, может ему жена не дает, терять в зарплате! — Либо объяснительную, либо заявление. — То есть, ты мне вот так решила отомстить, да? — Паш, у меня проверки из Министерства, а ты ведешь себя как козел! — Я козел?! Всё, да? [уходит] — Нет, не всё. Пал Дмитрич! — Да, да, да! — Ещё один вопрос! Завтра ваша бригада выходит в полном составе. Возьмите себе новенького! — Да что вы говорите! Мне практикующего водилы, вот так вот [показывает по горло] хватает! — Придётся потесниться! — Нет, не придется! Оставите своего новенького Ломагину! — У Ломагина три человека в бригаде, а у вас никого! Это вызывает вопросы! — Ай! И у кого же вопросы вызывает? У этого вот [показывает-пародирует] субтильного павиана? Да? Или у подружки его? [показывает на впереди стоящего у автомата проверяющего] В пиджаке с перхотью? — Начальник на подстанции я! Или ты будешь вести себя надлежащим образом или… — Или что? Ну что? — Или… Пошёл вон! [Павел уходит] — Не надо здесь кофе пить! Очень вредное! Там за углом чебуречная есть! Там три в одном продают, как вы любите! [проверяющему] — Не слушайте его! У нас отличный кофе из автомата!

— Там есть кто-нибудь? — Может, вам гранату бросить? Видишь, там никого нет! Но попытка зачетная, пошли домой я тебе шоколадную медальку куплю. — С такими шутками тебе в армию нужно… в горячую точку! — А тебе перцовый пластырь на язык надо! Пойдём! — Мне кажется, здесь не очень высоко. Я могу прыгнуть. — Так, стоп! Вот стоп! Вот не надо! Подвигов нам не надо! Я запрещаю! Ты понял? — Понял, понял. — Всё, пошли. [Кулыгин прыгает вниз] — Кулыгин! Твою мать!

— А что за праздник сегодня? — А сегодня день всех ревнивых женщин. Я подумал, если тебя не поздравлю, ты обидишься.

— А может у вас это… связь не оборвалась? — Ты чё, белены что ли объелся? — Ну а чё? Ниточка такая, тянулась, тянулась, обратно притягивает. — Дурак, я тебе сейчас оторву ниточку-то!

— А чем же вы так мужа расстроили? — Родила ему. — Так это же прекрасно! — Но не от него. Но ему же! Скандал вышел… — Ну это не правильно. Надо как-то…ему и от него. Знаете, мужчины это любят. Поощряют, стихи могут написать, в камне увековечить.

— Кулыгин! Составишь, мне компанию на променад? Буквально два-три слова... — Так, у вас же вроде есть партнёр по променаду?! — Иди, иди. Я не ревнивый. [Кулыгин и Ольга уходят] Просто потом хату спалю!

— Я вещи соберу, уеду. — Куда? — К себе. — Зачем? — Один хочу остаться. — Ну ладно. Вернёшься когда? — А стоит, Оль? — Я не понимаю. — А что ты не понимаешь? Мы — взрослые люди и у каждого за плечами своя жизнь. Понимаешь? У тебя своя, у меня своя. Знаешь, вот есть такие люди… они по натуре одиночки. Мне надо одному жить. Я своим близким обычно вред приношу, а тебе я вредить как-то не хочу… — Рыков. — Что? — Я хочу за тебя замуж. Замуж за тебя хочу, очень. — Оля… — Ты что, передумал? — Оля… — Да или нет? — Нет. — Нет — это нет? — Нет, это… подожди, Оль… Ты понимаешь, я просто не умею… ну… чёрт. Я нет, я не передумал. Я тоже очень. Просто, тут такое дело, ты понимаешь… — Боже, сколько глупостей! Я согласна!

— А вы геморроя, решили себе взять? — Да, сам ты геморрой, это же девочка, Эбола! — Никогда! — Не занудствуй, Рыков! — Только через мой труп, Оль! — Тьфу на тебя, полюбишь её как миленький!

— Да! — Чего делаешь? — Ну что, покоюсь с миром. Вон, руку правую разрабатываю. Всё, как ты велела! — Небось боевик смотришь, переключи на культуру. — Ой, Оль, давай не будем сходить с ума от головокружительных успехов! Что хочу, то и смотрю! — Паш, да там, кстати, розетка около телевизора искрит, включи лучше через удлинитель, ладно? — Это я видел. — Да, и к тебе медсестра придёт, Валя. — Слушай, может не надо? — Надо! И, пожалуйста, будь с ней повежливей, она тебя терпеть не обязана. [Рыков убирает телефон] — Алё. Алё, Рыков! Паш, ты меня слышишь? Алло! — Я телевизор смотрю. — Рыков, ты сволочь редкой породы, ясно?!

— Рыков, зачем ты его спаиваешь? — Ну, Раечка…зато теперь ты знаешь, что он у тебя алкоголик!

— Паш — не дури. Ну когда-нибудь это должно было случиться. — Должно, но не сейчас. — Потеря работы всегда бывает… неожиданной, если это не пенсия. Мне приятно, что ты хочешь мне помочь, пытаешься что-то изменить, но я давно в профессии и понимаю, что это всё. — Оля, всё — это когда мы умерли. Ты, кстати, знаешь, что сердце можно завести на 29-ой минуте, когда уже никто не верит.

— Оля, Оль… ты меня узнаёшь? — Рыков…Торт успели довести? — Успели, Оль, успели. — Ольга, вы помните, что с вами случилось? Фамилию свою назвать можете? [врач] — Арефьева я. И вообще, почему не работаем? — Как ты нас всех напугала! — С возвращением, дорогая! — Если что, Ольга Кирилловна, я тут не причём! Видит Бог! — Бог видит, как мы счастливы, что ты снова с нами, Оля!

— Пошёл я лечить девушек, молодых, красивых… — Я все твои вызовы контролирую. Далеко за семьдесят с болезнью сердца. — Так это ты? А я думаю, чё так в последнее время не везёт-то, одни старухи! Конечно, чего от тебя ожидать-то. — Но пасара́н! — Но пасара́н!