Фимка

— Жакобушка, не уезжай! Останься, сокол! Здесь бы уже и принцем стал... А я бы тебе ребёночка родила и петь бы его научила: «Уно, уно, уно, ун моменто...» — Я вернусь к тебе. Я обязательно вернусь... к тебе. Только другим. Правда, правда! Вот те крест! Совсем другим.

— Хочешь большой, но чистой любви? — Да кто ж её не хочет? — Тогда приходи, как стемнеет, на сеновал. Придёшь? — Отчего ж не прийти? Приду. Только уж и Вы приходите. А то вон сударь тоже позвал, а опосля испугался. — Она не одна придёт. Она с кузнецом придёт. — Каким кузнецом? — Дядей моим, Степан Степанычем. Он мне заместо отца — кузнец наш. — А зачем нам кузнец? Не, нам кузнец не нужен. Что я лошадь, что ли? Зачем нам кузнец? — Благословлять. Вы же изволите предложение делать? — Так, свободна... Ступай, не видишь — играем.

Маргадон: — Жакоб! Дое партьяо! Чистаболо эс питандо! Жакоб: — Ва марира мацато, стронцо! Маргадон: — Аршафарэ кретино шеймо! Жакоб: — Виканоно урлале бурто фача! Маргадон: — Вико, баста! Баста! Баста! Камило! Фимка: — Но! Но! Но! Престо, синьоре! Дезоро мио! Санта мария бергарито переме аморе манон дементи кейре!

— Дядя Степан, ихний кучер на меня в лорнет посмотрел. Чего это он? — Чего-чего? Зрение слабое! — Беееедненький!

Граф Калиостро: — Маргадон, прими! Фимка (подавая хлеб и соль): — Пожалуйте, сударь. Маргадон высыпает соль на хлеб, кидает солонку во внутренний карман сюртука. Диалог деревенских мужиков: — Понравилось видать, молодец. — Хороший человек. — Солонку спёр. — И не побрезговал.

— Степан, у гостя карета сломалась. — Вижу, барин. Ось полетела и спицы менять надо. — За сколько сделаешь? — За день сделаю. — А за два? — Ну, за два... Сделаем и за два. — А за пять дней? — Ну, ежели постараться, можно и за пять. — А за десять? — Ну, барин, ты задачки ставишь! За десять дней одному не справиться, помощник нужен. Homo sapiens. — Бери помощников, но чтоб не раньше! — Чудные господа! Долго гостить-то собираются? — От мене зависит. <...> Здесь всё от мене зависит.

— Сударь, а правда ваш барин 2000 лет живёт? — Точно сказать не могу, леди, но за те 200 лет, что я ему служу, он ничуть не изменился. — Дядя Степан, помог бы ты им, а? Ну грех смеяться над убогими. Ну ты посмотри на них! Подневольные ж люди, одной рыбой питаются. И поют так жалостно!..

— Откушать изволите? — Как называется? — Оладушки. — Оладушки… оладушки… Где были? У бабушки. Селянка, у тебя бабушка есть? — Нету. — Сиротка, значит.

— А «любовь» у латинцев как обозначалась? — «Любовь», Фимка, это у них «амор». Амор, и глазами так — у-у-у!