Федор Сологуб

Жаждет сердце тишины, Сердце бедное, больное. Качая, уврачую Усталое, больное. Забуду всю явь земную, Забуду земные сны, Качаясь на прибое Рокочущей волны. Сердце бедное, больное,…

Больному сердцу любо Строй жизни порицать. Всё тело хочет грубо Мне солнце пронизать,

В поле не видно ни зги. Кто-то зовет: «Помоги!» Что я могу? Сам я и беден и мал, Сам я смертельно устал, Как помогу?

Чиста любовь моя, Как ясных звезд мерцанье, Как плеск нагорного ручья, Как белых роз благоуханье.

Быть счастливым для него значило ничего не делать и, замкнувшись от мира, ублажать свою утробу.

— Мелкий бес

О, смертная тоска, оглашающая поля и веси, широкие родные просторы! Тоска, воплощенная в диком галдении, тоска, гнусным пламенем пожирающая живое слово, низводящая когда-то живую…

— Мелкий бес

Сестры лгали так уверенно и спокойно, что им нельзя было не верить. Что же, ведь ложь и часто бывает правдоподобнее правды. Почти всегда. Правда же, конечно, не правдоподобна.

— Мелкий бес

...каждый боялся, что его сочтут глупым, если он станет спорить, а вдруг окажется, что это — правда.

— Мелкий бес

Так это и часто бывает, — и воистину в нашем веке надлежит красоте быть попранной и поруганной.

— Мелкий бес

Не врет надо сказать, — ошибается. Только маленькие врут, взрослые изволят ошибаться.

— Гудаевский

Смертная казнь, милостивый государь, не варварство! — кричал он. — Наука признала, что есть врожденные преступники. Этим, батенька, все сказано. Их истреблять надо, а не кормить н…

— Авиновицкий Александр Алексеевич

Мое сердце ужалено радостью. Грудь мою пронзили семь мечей счастья, — как мне не плакать.

— Людмила

И Варваре, и Грушиной церковные обряды казались смешными. Они беспрестанно хихикали. Слова о том, что жена должна прилепиться к своему мужу, вызвали у них особенную веселость.

— Мелкий бес

Только грустно мне порою, Отчего ты не со мною, Полуночная Лилит, Ты, чей лик над сонной мглою, Скрытый маскою – луною, Тихо всходит и скользит.

О смерть! Я твой. Повсюду вижу Одну тебя, — и ненавижу Очарования земли. Людские чужды мне восторги, Сраженья, праздники и торги, - Весь этот шум в земной пыли.

И я, томясь в немой кручине, Изнемогая в тишине, В моей безвыходной пустыне Горю на медленном огне. О, если б яростным желаньям Была действительность дана, Каким бы тягостным стра…