Юрий Назаров

В партии никогда в жизни не состоял, но — коммунист. В душе, в мозгах… От души-то от своей куда денешься? Не вынешь же её за хвостик, как красную книжечку, и не сожжёшь принародно… Душа только с жизнью из тела вынимается».

Понимаете, какая штука… я же — дитё войны, и в наше время самым гнусным, омерзительным грехом считалось предательство. Я служил советской власти, советской идее, коммунистической идее, служил со всей душой, и вот я думаю: как же можно было её предать?... Никогда в жизни я не пойму Бориса Николаевича Ельцина. Хотя, с другой стороны, там всё понятно. Одно дело, когда вступаешь в партию в 18 лет на фронте, и жизнью отвечаешь за поступок, с другой — как Ельцин, в 31 год, с целью получения определённых преференций, которые он и получил, и, получивши, хотел партию закрыть. Но на него-то наплевать, а вот то, что вся страна его терпела и не сказала: ты что? ты кто такой? ты охренел, что ли? ты зачем в партию шёл, ты кто: враг, предатель, шпион?...

Там была сцена, где жених приходит в коротких штанах. У меня была реплика «Ну, где жених-то этот?» А я режиссёру говорю, что по-русски папа назвал бы этого жениха по-другому. И вдруг режиссёр мне: «Говори». «Да ты что, обалдел?» — спрашиваю я. «Говори, — отвечает он мне. — Это мои проблемы». Ну, я и сказал… А вообще русский мат самый лучший. Мой дед рассказывал историю: во время войны в колхозе совсем не осталось мужиков. И вот приезжает начальство и спрашивает: «Ну, как, бабоньки, дела?» А они говорят: «Поначалу трудно было, а потом, как материться научились, так полегче стало…»