Андрей Рублев

Людям просто напоминать надо почаще, что люди они. Что русские. Одна кровь — одна земля. Зло везде есть. Всегда найдутся охотники продать тебя за тридцать серебренников. А на мужика всё новые беды сыпятся: то татары по три раза за осень, то голод, то мор. А он всё работает, работает, работает. Несёт свой крест смиренно. Не отчаивается, а молчит и терпит. Только Бога молит, чтоб сил хватило. Да разве не простит таким Всевышний темноты их?

Ведь кроме тебя и нет у меня никого. Я ведь твоими глазами на мир гляжу, твоими ушами слушаю, твоим сердцем... Данила.

Монах Кирилл: — Говорят, ты пишешь быстро. Феофан Грек: — Быстро. А что? Не могу иначе. Надоедает. Один раз целую неделю чухался — бросил. Монах Кирилл: — Выбросил? Феофан Грек: — Ну зачем выбрасывать? Квашеную капусту придавливал.

— Ну хорошо, ты мне скажи по чести, тёмен народ или не тёмен?! А? Не слышу! — Тёмен... Только кто виноват в этом? — Да по дурости собственной и тёмен. Ты что ли грехов по темноте своей не имеешь? — Да как не иметь.

Я Господу служу, а не людям.

За грехи наши и зло человеческий облик приняло. Покушаешься на зло — на человеческую плоть покушаешься. Бог-то простит, только ты себе не прощай. Так и живи — меж великим прощением и собственным терзанием.

— Грех это — так вот нагими бегать и творить всякое. — Сегодня такая ночь, все любить должны. Разве любовь — грех? — Какая ж любовь, когда вяжут. — А вдруг дружину наведёшь, монахов. Насильно к своей вере приводить будете. Думаешь, легко вот так в страхе жить? — А страх потому, что либо совсем без любви, либо срамная она да скотская, без души. А любовь братской должна быть. — А не всё едино? Любовь же.

Страшный суд скоро, все, как свечи, гореть будем… И помяни мое слово: такое тогда начнется! Все друг на друга грехи сваливать начнут, выгораживаться…

Если только одно зло помнить, то перед Богом и счастлив никогда не будешь.

Вот ты тут про Иисуса говорил — так может Он, может быть, для того родился и распят-то был, чтобы Бога с человеком примирить? Ведь Иисус от Бога — значит, всемогущ, и если умер на кресте, значит, и предопределено это было.

Правдиво сказано у Константина Костеченского: «В суть всякой вещи вникнешь — коли правдиво наречешь её».

Сами — грешники немыслимые, а туда же — сУдите!

Бог дал попа, а чёрт — скомороха.

Вы и сами всё без меня знаете, только молчите, делаете вид, что не замечаете ничего. Может и я бы молчал и терпел всю мерзость эту, если бы талант был у меня. Да что там талант, хоть небольшая способность иконы писать. Не дал Бог таланта, слава тебе Господи... И счастлив я, что бездарен и потому только честен я, и перед Богом чист.

Может, лучше во мраке неразумия велению сердца своего следовать?

Все глупости и подлости род людской уже совершил и теперь только повторяется.