Шуршащими аллеями, по золотым струнам солнечных лучей, искрясь и потрескивая электрическими цепями, уплывали в загадочные просторы вселенной бойкие трамвайчики моих мыслей. Осенний парк был полон воздуха, прозрачного до звона, как городские витрины, и, с каждым шагом все глубже наполняясь прохладной свежестью последних минут угасающего дня, я острее ощущал свободу от созерцания человеческих лиц, ярких детских курток и блекло-розовых языков оторопевших такс – пустынно, светло, журчаще.
Кленовое сердце однажды сорвется с ветвей, И пролетая над другими, что гниют среди корней, Подхваченное вихрем бесконечных ярких дней, Отыщет облачный дворец, влетев в его оконце. Где по утрам одев осенний, золотой венец, Давно ждет встречи с ним его родное солнце...
Прозрачны дни осенние. Прозрачны Окрашенные в золото леса, Улыбкой осененные осенней... Как хорошо забыться без желаний, Заснуть, устав цвести и зеленеть, С венком вина рябин у изголовья... Осенний день недолог и его Прохладны пальцы, и в прохладных снах Повсюду видит он необозримый Снежинок рой, слетающий с небес.
Пора туманов, зрелости полей, Ты с поздним солнцем шепчешься тайком, Как наши лозы сделать тяжелей На скатах кровли, крытой тростником, Как переполнить сладостью плоды, Чтобы они, созрев, сгибали ствол, Распарить тыкву в ширину гряды, Заставить вновь и вновь цвести сады, Где носятся рои бессчетных пчел, - Пускай им кажется, что целый год Продлится лето, не иссякнет мед!
Где песни дней весенних, где они? Не вспоминай, твои ничуть не хуже, Когда зарею облака в тени И пламенеет жнивий полукружье, Звеня, роятся мошки у прудов, Вытягиваясь в воздухе бессонном То веретенами, то вереницей; Как вдруг заблеют овцы по загонам; Засвиристит кузнечик; из садов Ударит крупной трелью реполов И ласточка с чириканьем промчится.
Уж осень на пороге золотая, Дня через два вступает в полные права. Погонит август живо со двора, Дождями провожая, и запестрит листва, Охристыми тонами зацветая.
Пожелтела стерня, урожай уже снят. Стало слышно, как лес и ручей говорят. Под осенней звездой тишина и покой. Верно, вышел господь, словно странник простой, доглядеть, всяк ли в мире доволен и рад, и великим и малым с любовью сказать: «Посмотри, какова благодать!»
Стихло в каждом дворе, сгасло в каждом окне. На востоке все небо в зарничном огне. И в долине ручей напевает нежней, словно люльку качает в лад песне своей: «Быть за ноченькой — дню, за зимою — весне. Спи, земля, под туманами угомонись и под радугой пестрой проснись».
На ней был костюм для игры в гольф, и, помню, она показалась мне похожей на картинку из спортивного журнала — задорно приподнятый подбородок, волосы цвета осенней листвы, загар на лице того же кофейного оттенка, что спортивные перчатки, лежавшие у нее на коленях.