Когда человек счастлив, он не жаден, ему хочется делиться своим счастьем со всеми, его нельзя выкачать из сердца до конца и остаться ни с чем. Моторчик работает, энергия подаётся бесперебойно, и постоянным током бежит по жилам горячая кровь.
В сердце нельзя проникнуть по железнодорожным путям, в его глубины нельзя спуститься через колодцы шахт. Нельзя читать в чужой душе́ с помощью микроскопа, которым пользуются натуралисты, и нельзя решить, виновен ли человек, выверяя его мысли теодоли́том.
Ах, в сердце заноза застряла. Однажды я вырвал её и чувствую — сердца не стало. Кто скажет, где сердце моё? <...> Заноза моя золотая, как счастлив я был бы опять, горючие слезы глотая, забытую боль ощущать!
Я чувствую взгляд на заштопанном сердце, но так не люблю уходить в многоточье, пишу тебе снова, пишу в ритме скерцо, вбивая молитву «услышь» в междустрочье.
— А почему у тебя такие большие глаза? — Чтобы лучше видеть тебя. — А почему у тебя такие большие уши? — Чтобы лучше слышать тебя. Но чтобы лучше видеть и слышать, нужно иметь не большие глаза и уши, а большое сердце.
Марія із Маріуполя на держкордоні з Польщею Перечитує список із непрощѐнного і непро̀щеного Марії із Маріуполя вітер волосся пестить Марія носить на шиї смерть, ніби натільний хрестик Переживає: «Хоч би не думали, що начепила таке навмисне» Марія ту смерть прикриває червоним намистом Марія тішиться дуже намистом, а ще — зеленими кедами У неї серце розбите бомбами і ракетами Шкіра її тонка, за відчуттями — ніби обідрана Якби ж вона могла плакати, то сльози б лилися відрами Вона би викричала, нігтями видрала дірку у часопросторі Багажник Маріїної машини заповнений помстою Цілеспрямованою, високоточною, контрабандною Марія кутає помсту у пледик з мультяшними пандами Рожевий, плюшевий пледик, приємний на дотик Маріїн скелет — із найміцнішої азовсталі Марія думає: «Якщо сьогодні все добре піде — Доїду до Львова, а завтра уже на південь» Помста в її багажнику — смертоносна, люта, позазаконна Марія збирала її поза межами й поза кордонами України, Польщі, Європи та видимого світу
Карманный переводчик с телевизионного московского на человеческий. Сакральный — то, что нужно забрать себе. Суверенитет — то, что уже забрали себе. Геополитика — обоснование, чтобы всё забрать себе. Сфера интересов — ещё не забрали, но заберём. Скрепы — умение следовать указаниям руководства. Соцопрос — уведомление населения, каковы сейчас должны быть скрепы. Фашисты — те, кто не делится сакральным. Либералы — фашисты, которые много говорят, но у них нечего отжать. Сбалансированное мнение — бойкий монолог о скрепах. Блогер — низкооплачиваемый пропагандист. Эксперт — среднеоплачиваемый пропагандист. Политолог — высокооплачиваемый пропагандист. Журналист — шнырь, курьер, микрофон на ножках. Либеральная демократия — Жириновский. Управляемая демократия — Павловский. Суверенная демократия — Сурков. Дорогие россияне — дешёвые россияне. Настоящие патриоты — дорогие россияне. Мигранты — всякие чурки понаехали. Войны не будет — война будет. Плясать под заокеанскую дудку — соблюдать договоры и протоколы. Евразия — территория со свободной аккредитацией сотрудников ФСБ. Уполномоченный по правам человека — куратор чего–либо от ФСБ. Неэтично — без санкции ФСБ. Незаконно — по доброй воле, без приказа от руководства. Честные выборы — голосование под контролем ФСБ. Переворот, хунта — голосование без контроля ФСБ. Культура — концерт в день милиции, Басков, Кобзон. Архитектура — всякий геморрой для недвижки. Литература — был такой предмет в школе. Государственная Дума — дешёвый буфет, дорогой гараж. Кремль — дорогой буфет, бесплатный гараж. Духовность — опять переться в ХХС