Какое-то время я не знал, что ей ответить, потому что простого «Я люблю тебя», казалось, будет недостаточно. И эти слова не могли выразить все, что я хотел сказать: как она спасала меня от этого города, от моей жизни, от моего отца. От себя самого. Как три слова могут все это выразить?
Я понял, что слово — это форма чувства. Той любви, которая живет в нас, не нуждаясь в опоре. Той самой любви, у которой тысячи лиц. А в лице плачущего друга, скорбящего о своей потере, лишь проступило одно из них. И искать это переживание нужно не в ответном чувстве к себе, потому что важно, на самом деле, не «любят ли тебя», а «любишь ли ты». Потому что если ты находишь в самом себе любовь, не требующую ничего: ни счастья, ни ответа, ни жертв, ни побед, самодостаточную, молчаливую, огромную, созидающую весь мир необъятным лицом своей возлюбленной, то и слова ты найдешь. Или они найдут тебя.
Слова — как бригантины. Блуждают, из уст в уста переходят, будто в туман из тумана. Свой товар перевозят фарватером разговоров, и пристани не находят, ночь их в пути поджидает, она тяжела, как якорь. <...> Потому что жизнь в слова проникает, как в корабль входит море. <...> Поэтому, в туман из тумана, когда любовь пронизывает слово, то стены его сотрясает и знаки истории чьей-то оставляет на них. <...> Если любовь, как и всё, воплощение слова, то близость с тобой была языка сотвореньем.
Но слова — мохнатые мамонты Лишь в музеях, на дряхлой бумаге И в памяти: Исчезли, как тысячи лет. Не найти их на улицах, в зоопарках, Цирках, лесах и под водами рек, В темных комнатах и подвалах. Не дают их в школьной столовой, Не поделится человек, Не найти в спекулянтских пальто. За прилавком кассирша молчала, Пальцем тыкая в белый пакет. Я искал слова И часами крутил диалоги в начало, Чтобы увидеть твой первый «привет».
Что остается, кроме запахов-вкусов-цветов, что, бережно храня, передают нам матери-прародительницы? Только колыбельные. Вначале было слово, и слово это нам напели.
Бог хочет, чтобы ты наслаждалась. Бог хочет, чтобы ты шла туда, куда тянет; улыбалась людям, хлопала их по спинам, обнимала за шеи. Рассказывала истории и слушала истории, потому что слово питает и лечит.