Цитаты про уединение

К Ходже Насреддину зашел сосед. — Что-то давно тебя не было видно, — приветствовал его Ходжа. — В глубоком уединении я проращивал в себе семена Добродетелей, — сумрачно сказал сосед. — Взошли все засеянные, кроме Мудрости и Милосердия. — Ты забыл удобрить почву навозом ишака Жизненного Опыта, — предположил Ходжа.

На самом деле время уединения — один из важнейших периодов жизни. Некоторые источники раскрываются только наедине с самим собой. Художник знает: чтобы творить, ему нужно быть в одиночестве, писателю уединение нужно, чтобы обдумывать свои мысли, музыканту — чтобы сочинять музыку, праведнику — чтобы молиться. Женщинам уединение необходимо, чтобы открыть свою истинную сущность, ту прочную нить, которая станет неразрывной основой всей паутины человеческих взаимоотношений. Женщине необходимо найти ту внутреннюю тишину, которую Чарльз Морган описывает как «такое успокоение души среди работы разума и духа, при котором она может сохранять неподвижность, как сохраняет свою неподвижность ось вращающегося колеса».

Но Лулу гораздо больше знала о страдании, чем многие другие люди, и видела в поведении Эмми много гнева: он проявлялся в её гордыне, стремлении к уединению, трудностях приобщения к новой жизни. Когда человек сердит, то он не радуется переменам и всему, что с ними связано.

— Вечно на ком-то зациклена. Попробуй хоть немного насладиться уединением! — Это ты фанат одиночества, а от него, знаешь ли, и умереть можно. — Кому какое дело? — Люди не могут без общения. — У тебя не телефон, а музейный экспонат. Какое еще общение? — Зато по нему хоть поговорить есть с кем!

О, как прекрасен этот вид, Величья наших гор! Рыбак я старый, и люблю Родную ширь озер. Свободная, простая жизнь На долю мне дана, От всех раздоров я далек – На сердце тишина. В соломенном своем жилье Спокойно, крепко сплю, А на рассвете старый плащ Напялю и встаю. Лишь сливы дикие в горах Да сосны – мне друзья, И независим я и горд, Забыл о прошлом я. Средь белых цапель день идет, Средь чаек на волне, Уже ни слава, ни корысть Не докучают мне.

Красота блистает миг — И увяла вся. В нашем мире что, скажи, Пребывает ввек? Грани мира суеты Ныне перейди, Брось пустые видеть сны И пьянеть от них! (Пер. Н. Конрада)

Только не окажись как те, что налюбятся и бегут. Без тебя по утру постель, как стихи без букв, Без тебя я рассыплюсь по простыни — пыль, стекло, Как покинутый остров, пустые стихи без слов.

Ищут себе уединенных мест в деревне, на берегу моря, в горах. Привык и ты сильно тосковать по этому. Только слишком уж это пошло, ведь можно в какое угодно время уединиться в себя. Ибо нигде не находит человек более спокойного и мирного убежища, кроме как в собственной душе, особенно если этот человек имеет внутри себя то, погрузившись в созерцание чего он тотчас оказывается в состоянии полного покоя. Покоем же я называю не что иное, как порядок [внутри]. Поэтому постоянно предоставляй себе такое убежище и обновляй себя самого. Пусть будут краткими и элементарными основные положения, которых, стоит им возникнуть, будет достаточно, чтобы очистить тебя от любого недовольства и вернуть назад уже не раздражающимся от того, к чему ты [постоянно] возвращаешься [мыслью]. Ведь что тебя раздражает? Порочность людей? Приняв в соображение мысль о том, что разумные существа созданы друг для другого, и что терпимость есть часть справедливости, и что ошибаются они невольно, и что сколько уже живших во вражде, подозрительности, ненависти, сварах умерли [ «протянули ноги»], обратились в пепел, перестань наконец раздражаться. Но ты недоволен еще и тем, что тебе уделено целым? Так возобнови [в уме] обе возможности: либо провидение, либо атомы, и все другие доказательства, из которых явствует, что мир подобен городу. Но тебя волнует телесное? Прими тогда в соображение, что разумение, если оно однажды собрало себя [воедино] и осознало собственную силу, не смешивается с ровно или порывисто движущимся дыханием,* и все, что ты слушал о страдании и наслаждении и с чем согласился. Но, может быть, тебя терзает тщеславие? Приглядись, как быстро все забывается и как зияет бездна беспредельной вечности по ту и по сю сторону твоей жизни, и как пуст [посмертный] отзвук, и как переменчиво и неразборчиво мнение тех, которые кажутся славословящими, и как узко пространство, которым ограничивается [твоя слава]. Ведь и вся земля – точка, а уж какой маленький ее уголок [составляет] это место. И потом, сколько их и каковы они, славословящие тебя? Итак, впредь не забывай об уходе в эту часть себя самого и прежде всего не разбрасывайся и не напрягайся, но будь свободен и смотри на вещи как мужчина, как человек, как гражданин, как смертное существо. А среди самых употребительных истин, к которым ты должен обратиться, пусть будут эти две. Первая – что вещи не касаются души, но стоят незыблемо вовне, сумбур же возникает только от одного внутреннего их восприятия. Вторая же – что все, что ты видишь, очень скоро подвергнется превращению и не будет больше существовать. И [постоянно размышляй над тем] скольких многих превращений свидетелем ты уже был. Мир – это изменение, жизнь – восприятие.

Быть наедине и быть одиноким — это разные вещи. Иногда нам одиноко, но мы сами об этом не знаем.

Когда мир обращается дикой чащей, только в дикой чаще и мир.

Вот оно, лучшее место в мире... Чтобы ничего не делать.

Почаще смотрите на звёзды. Когда будет на душе плохо, когда вас обидят, когда что-то не будет удаваться, когда придёт на вас душевная буря – выйдите на воздух и останьтесь наедине с небом. Тогда душа успокоится.

Иногда уединиться означает уйти в человечество, погрузиться в целительную медитацию, имя которой дорога.

И вообще я, честно говоря, очень люблю оставаться один. Это мое, можно сказать, тоже хобби. Когда все уходят из дома, и я остаюсь один... Или я на гастролях, или я на съемках снялся, и у меня дня два-три свободных... Я сижу в гостинице, ни слова не говорю. И мне хорошо, я сам с собою думаю. Это самое прекрасное время в моей жизни, когда нет никакого общения. Главное, чтобы никто не беспокоил. Чтобы никто ни с какими просьбами не звонил: сделай то, сделай это, достань билет на поезд, на самолет, что мне делать, забрали права, Сеня, иди, спасай, надо кого-то устроить в больницу... Даже домашние.

Занятиям деревня учит, Уединенье хоть кого Читать в ненастны дни научит . . . . . . . вопреки всего.

У нас таких женщин называли Та, кто ушла далеко, — сказал Мехмет, старший. — Моя мама тоже так уходила. Прятала кинжал в причёску и исчезала, как сахар в чае.