Парень глянул на небо и нашел Матку. Она хоть и малая, но главная среди звезд. Другие кругом нее всю ночь ходят, а она, как пастух, стоит на месте до света. Когда Солнышко, выспавшись, с другого края на небо полезет, Матка все звезды угонит на покой.
У каждого человека свои звёзды. Одним — тем, кто странствует, — они указывают путь. Для других людей они всего лишь крошечные огоньки. Но для всех этих людей звёзды немые. Вы, хотя у вас будут звезды, как никто другой. И одной из них будет такая звезда, где я смеюсь. Тебе покажется, будто все звёзды смеются. И это будет сродни тому, если бы я дал тебе, вместо звёзд, множество маленьких колокольчиков, которые умеют смеяться.
Он смотрел на меня так, словно был астрономом, а я – звездой на пути к катаклизму. Или сверхновой, которая уже встретила свой конец. И после неё – только остатки. Разноцветные разводы на непроглядном полотне космоса – завораживающие и пустые.
Звездочка Высока. Она блестит, она глядит, она манит, Над грозным лесом Она взошла. Черный грозный лес, Лес стоит. Говорит: — в мой темный знак, Мой темный знак не вступай! От меня возврата нет - Знай! За звездой гнался чудак Гнался... Где нагнать ее Не отгадал... Не нагнал - И счастлив был, - За нее, За нее пропал!
— За людей, что смотрят на звезды и мечтают, Рис. Он поднял стакан, и его взгляд был настолько пронзительным, что я задалась вопросом, почему вообще трудилась краснеть для Тарквина. Рис чокнулся стаканом с моим. — За звезды, что внемлют и мечты, которые исполняются.
Ах, мне б не знать в гаданьях толк, Чтоб не пророчить над судьбою, Нам в ноги ляжет звездный шелк, Но по земле пойдешь с другою. Утешим только тем сердца, Что в небе звездам нет конца.
Мы часто видели падавшие звезды. Махмуд-уста считал, что каждая звезда — это чья-то жизнь. Всемогущий Аллах сотворил летние ночи такими звездными, чтобы было понятно, сколько в мире живет людей, сколько в нем жизней. Поэтому, когда падала очередная звезда, Махмуд-уста иногда начинал грустить, словно бы в самом деле стал свидетелем чьей-то смерти....
Мир состоит из звезд и из людей. Там, в высоте, Спокон веков, таинственно далеких, Там, в высоте, В садах небес, роскошных и глубоких, Там в высоте, Вкруг солнц, бесчисленных и сходных С огнистым улеем, там, в высоте, В сверкании пространств холодных, Вращаются, впивая дивный свет, Рои трагических планет.
Явился господином, Меж всех земных существ единым, Стоявшим прямо, к небу поднимавшим очи. Земля, ее и дни и ночи, Пред ним распростирала круг С востока к западу и с полночи на юг, И первые полеты первых мыслей Из глуби человеческой души Державной, Взнесясь в таинственной тиши, Незримыми гирляндами повисли.
Бренда выключила фонарик, подняла голову: – Звёзды. Такие яркие. Кассиопея… Большая Медведица… Такие же, как и всегда. Меня это успокаивает. А вас? – Тоже. Какое-то время они молчали, только смотрели на мерцающую спираль Млечного Пути. – Но, глядя на них, я чувствую себя такой маленькой… и очень, очень недолговечной.
— Тебе нравится смотреть на звёзды? — Да, только не на эти, на настоящие. — Ты видишь в них разницу? — Она огромна. — Расскажешь мне? — Если ты хочешь… — Хочу. — Ты когда-нибудь смотрел в настоящее небо там, на земле? — Никогда. — Значит, ты не знаешь, что такое звёзды. Это… — я указала на купол, — просто картинка. Хорошая, но картинка. За ней нет ничего: ни жизни, ни простора, ни истории. Глядя в настоящее небо, ты чувствуешь свободу. Знаешь, что где-то там есть другая жизнь и веришь, что она лучше, добрее, справедливее. Ваши звёзды — просто точки. Наши — бесконечные, удивительные миры.