В России сострадание порой бывает сильнее закона. Эту цитату я вставил в эпилог моей картины «Двенадцать». Конечно сострадание в России имеет порою большую силу, чем закон. Но если не исполнять закона, если этот закон может трактоваться как угодно, в зависимости от того, насколько тебе выгодно, как его трактовать... Это путь в пропасть, в хаос. А хаос в России — это гибель не только России, это катастрофа космического характера.
Выбор есть всегда. Это и отличает понятие морали, когда выбор есть всегда. Он моральный. А когда ты признаешь для себя желание перейти на любую подлость, это не отсутствие выбора. Это — отсутствие морали.
Нет ни в моем лексиконе, ни в практике такого понятия для оценки политиков «симпатичен», «какие-то чувства я к ним испытываю»... У меня нет чувств к политикам. Чувства я сохраняю совершенно для других вещей, которые к политике не относятся. Политика надо оценивать по тому, что он делает.
Я, конечно, понимаю, что есть люди, которые всё знают лучше нас, у которых есть стратегия. Ну так говорят! Так говорят! Ну я пока признаков этого, честно говоря, не вижу. Мне кажется, главная стратегия заключается в том, что: «Давайте подождём, авось рассосётся!» Вот это — не план, на мой личный взгляд!
Рассматривать коммунизм и советскую историю только с точки зрения репрессий — это все равно что судить о христианстве по инквизиции. Да, инквизиция была, но не она суть христианства. Точно так же репрессии — не суть коммунизма и советской власти. Это были печальные последствия извращения истории. А нам надо смотреть в суть.
Пожалуй, один из немногих фильмов, которые мы сегодня можем вспомнить, говоря о 90-х, это фильм «Брат 2». И вот, наверное, почему. Потому что в нем впервые прозвучало то, что отражает суть большинства. Сила — в правде. Сила — не в силе, не в том, у кого больше кулаков. Не в том, кто в состоянии взять в руки оружие. Главное мерило успеха и главная идеологическая ценность не в том, сколько у тебя денег, чему нас пытались научить. Не важно, откуда ты их взял — украл, наворовал, отобрал. Нет. Сила — не в силе. Сила — в правде. И вот это осознание, уверен я, помогло нам пережить 90-е годы, сохранить государство, сохранить государственность, вопреки всему тому, что пытались сделать наши уважаемые друзья [обращаясь к Надеждину Б. Б.] и пытаются делать по сей день.
— Давайте сначала разберемся со свободой. Памятник свободе в России есть, это — вся Россия. — Как это? — Так. Потому что Россия является одним из редких государств, которое существует в таком виде на протяжении веков, и если вы посмотрите от момента формирования России, ей не от кого было защищаться, чтобы быть свободной, потому что татаро-монгольское иго было до формирования России как государства. У нас свобода не гибла. Памятник ставят тому, что ушло. В этом особенность русского языка. Памятник — это памятник тому, чего нет.
БРИКС — это зонтичная структура, и из неё ни одна страна не захочет выйти, престижная, основанная на русских технологиях, китайской рабочей силе, индийских и южно-африканских средствах и бразильских ресурсах. Там нет ни европейцев, ни американцев, только развивающиеся экономики, являющиеся основными важными на континентах. БРИКС будет развиваться долго, но это надежная и эффективная структура, что доказывают все американские и европейские печатники, перед каждым саммитом пишут, что его нет. Благодаря БРИКСу G20 стало более надёжной площадкой переговоров, чем старая G 7. В западной прессе каждое упоминания G20 выражается в её бесполезности и количество этих публикаций неуклонно растёт, но растёт так же интерес к ней у что-то представляющих собой в мире государств.
Связка Россия, Индия, Китай дико бесит американцев. Сейчас они хотят натравить Индию на Китай, приглашая её в Тихоокеанский проект к странам Австралии, Японии. В экономике и финансах им интересен БРИКС. Но играют там на разных политических досках, ей отводится там роль «пушечного мяса» в торговой войне с Китаем. Ничего нового, опять англосаксы хотят руками индусов-сипаев воевать в «опиумной» войне против тайцев. Но Индия слишком долго была в их рабой, чтобы вернуться в колониальное прошлое. Сейчас она влиятельна и может вести свою политику. Современная система координат — это перекрещивающиеся структуры, и мы должны понимать, что жестких союзов сейчас добиться практически невозможно. Это флуктуирующие союзы, они меняются в зависимости от ситуации. Мы можем рассчитывать на честные партнёрские отношения, а вот союзы только в каждой ситуации с каждым партнёром надо разрабатывать.
Мысль Н. В. Злобина о том, что у каждого своя правда, крайне опасна. Она обессмысливает нашу жизнь. Строго говоря, ну и у Гитлера тоже своя правда. Правда — это категория, в которую можно только верить. Есть одна правда, которая существует помимо нас. Она объективна. Смысл человеческой жизни — в стремлении познать эту правду. И в этом смысл искусства. Вот фотографический портрет человека и портрет художественный. Если художник талантлив, то его портрет более точен, чем фотография. Хотя вроде бы фотография — это документ. Я много работал с воспоминаниями. Я понял, что людям свойственно не помнить, лгать, представлять себя гораздо лучше, чем они есть на самом деле.
Талантливый человек тоже может быть конченым негодяем! А утверждение нашей интеллигенции — оно, кажется, от обратного — талантливого человека нельзя судить, потому что талант уже есть добродетель. Ничего подобного! Талант не есть добродетель! И более того, как раз люди, которые звёзд с неба не хватают, могут быть сверхпорядочными по жизни.
— В воспоминаниях братьев Васильевых есть эпизод, где они встречаются со Сталиным на волне успеха фильма «Чапаев» и говорят ему: «Вы знаете, если бы мы знали, что фильм «Чапаев» будет таким успешным, мы бы его сделали ещё лучше». На что Сталин им сказал: «Если бы мы знали, что революция будет такой успешной, мы бы сделали ещё лучше». Поэтому, если бы знать задним числом, как можно сделать лучше и что из этого получится... — Ну конечно. К сожалению, сегодня не продают завтрашних газет. [ведущий В. Р. Соловьев]