35 фраз персонажа «Алекс», которые запомнились

Собрали 35 цитат персонажа «Алекс» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Корабль — это дом, это радость любимой работы, самый дорогой кусочек Вселенной. Но кто из людей не любит ходить в гости? Вот почему так дорожат космонавты пусть даже краткими часами увольнительных...

   Корабль — это дом, это радость любимой работы, самый дорогой кусочек Вселенной. Но кто из людей не любит ходить в гости? Вот почему так дорожат космонавты пусть даже краткими часами увольнительных...

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Все эти дома, эти люди как сонные мухи, эта теснота и спертые запахи, и бесконечные правила. Куда ни повернёшься — повсюду стены и правила, правила и стены. Я чувствовал себя как в клетке. Нас заперли внутри границ.

   Все эти дома, эти люди как сонные мухи, эта теснота и спертые запахи, и бесконечные правила. Куда ни повернёшься — повсюду стены и правила, правила и стены. Я чувствовал себя как в клетке. Нас заперли внутри границ.

   — Лорен Оливер · книга
3. «

   На всех свадебных фото я снят с левой стороны, но это не страшно — Салли утверждает, что это моя лучшая сторона. А ты, помнится, всегда считала, что лучше всего я выгляжу с затылка.

   На всех свадебных фото я снят с левой стороны, но это не страшно — Салли утверждает, что это моя лучшая сторона. А ты, помнится, всегда считала, что лучше всего я выгляжу с затылка.

   — Сесилия Ахерн · книга
4. «

   — На что твои призраки похожи? — Они на изнанках моих век.

   — На что твои призраки похожи? — Они на изнанках моих век.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
5. «

   Я люблю горы. Они похожи на вечность. Мне приятно думать, что они стояли здесь тысячи лет назад — и простоят еще тысячи лет, вонзаясь своими острыми вершинами в тяжелое подбрюшье неба. Меня не будет, не будет и моих детей, а горы будут так же смеяться, так же рвать небо в клочья — и так же будут идти века, не затрагивая их надменного облика.

   Я люблю горы. Они похожи на вечность. Мне приятно думать, что они стояли здесь тысячи лет назад — и простоят еще тысячи лет, вонзаясь своими острыми вершинами в тяжелое подбрюшье неба. Меня не будет, не будет и моих детей, а горы будут так же смеяться, так же рвать небо в клочья — и так же будут идти века, не затрагивая их надменного облика.

   — Галина Гончарова · книга
6. «

   Труднее всего — полузнание, полуправда. Она не дает свободы, подобно неизвестности, она не дает ориентира, словно истина.

   Труднее всего — полузнание, полуправда. Она не дает свободы, подобно неизвестности, она не дает ориентира, словно истина.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Безоружный путник — это набор одежды с доставкой.

   Безоружный путник — это набор одежды с доставкой.

   — Арсен Шмат · книга
8. «

   Для нас душевное спокойствие превыше всего. Вот я и был спокоен. Могильно спокоен. А кто меня побеспокоит — будет упокоен. И точка.

   Для нас душевное спокойствие превыше всего. Вот я и был спокоен. Могильно спокоен. А кто меня побеспокоит — будет упокоен. И точка.

   — Галина Гончарова · книга
9. «

   Да, вы, девушки, очень странные. Сначала вы готовы вцепиться друг другу в глотку, а потом мило улыбаетесь.

   Да, вы, девушки, очень странные. Сначала вы готовы вцепиться друг другу в глотку, а потом мило улыбаетесь.

   — Стейс Крамер · книга
10. «

    — Запускай ядрёный реактор! — Это ядерный реактор? — ЯДРЁНЫЙ!

    — Запускай ядрёный реактор! — Это ядерный реактор? — ЯДРЁНЫЙ!

    — Шкипер · мультфильм
11. «

    Это ради тебя я совершаю вещи, которые я ненавижу. Вот что значит любить.

    Это ради тебя я совершаю вещи, которые я ненавижу. Вот что значит любить.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
12. «

    Однажды ты завладела большим участком моего сердца.

    Однажды ты завладела большим участком моего сердца.

    — Джонатан Келлерман · книга
13. «

    Жадность — главная причина бедности.

    Жадность — главная причина бедности.
14. «

    — Он панически боится всего. — Трусофобия. Это так называется — трусофобия. И это не когда боишься трусо́в, чтобы вы не подумали. Это когда боишься всего, но и трусо́в в том числе...

    — Он панически боится всего. — Трусофобия. Это так называется — трусофобия. И это не когда боишься трусо́в, чтобы вы не подумали. Это когда боишься всего, но и трусо́в в том числе...

    — Алекс · сериал
15. «

    — Что мне сделать, девочка моя? — шептала она, гладя на плечи и спину дочери, словно ответ был татуировкой на коже, а не шрамом на сердце.

    — Что мне сделать, девочка моя? — шептала она, гладя на плечи и спину дочери, словно ответ был татуировкой на коже, а не шрамом на сердце.

    — Джоди Пиколт · книга
16. «

    Секс — вот что заставляет человека вести ту жизнь, которая не нравится Кенту. Надо занять определенное положение, чтобы иметь возможность зарабатывать на жизнь. Тогда ты сумеешь оплатить постоянные занятия сексом и их последствия.

    Секс — вот что заставляет человека вести ту жизнь, которая не нравится Кенту. Надо занять определенное положение, чтобы иметь возможность зарабатывать на жизнь. Тогда ты сумеешь оплатить постоянные занятия сексом и их последствия.

    — Элис Манро · книга
17. «

    Деньги — это еще не всё.

    Деньги — это еще не всё.

    — Энтони Бёрджесс · книга
18. «

    Слушая, я держал glazzja плотно закрытыми, чтобы не spugnutt наслаждение, которое было куда слаще всякого там Бога, рая, синтемеска и всего прочего...

    Слушая, я держал glazzja плотно закрытыми, чтобы не spugnutt наслаждение, которое было куда слаще всякого там Бога, рая, синтемеска и всего прочего...

    — Энтони Бёрджесс · книга
19. «

    Попробуй жить так, чтобы ты мог всегда сказать правду.

    Попробуй жить так, чтобы ты мог всегда сказать правду.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
20. «

    А мне что с этого будет? Меня сделают снова нормальным человеком? Я смогу снова слушать Хоральную симфонию без тошноты и боли? Смогу я снова жить нормальной zhiznju? Со мной-то как? Он бросил на меня такой взгляд, бллин, будто совершенно об этом не думал, будто моя zhizn вообще ерунда, если сравнить с ней Свободу и всякий прочий kal; в его взгляде сквозило какое-то даже удивление, что я сказал то, что сказал, словно я проявил недопустимый эгоизм, требуя чего-то для себя.

    А мне что с этого будет? Меня сделают снова нормальным человеком? Я смогу снова слушать Хоральную симфонию без тошноты и боли? Смогу я снова жить нормальной zhiznju? Со мной-то как? Он бросил на меня такой взгляд, бллин, будто совершенно об этом не думал, будто моя zhizn вообще ерунда, если сравнить с ней Свободу и всякий прочий kal; в его взгляде сквозило какое-то даже удивление, что я сказал то, что сказал, словно я проявил недопустимый эгоизм, требуя чего-то для себя.

    — Энтони Бёрджесс · книга