Я всегда до мозга костей ненавидел обучение. С первого класса. Казалось, что вещи, которые нам преподают — хлам, предназначенный для того, чтобы в будущем сделать из нас рабов системы, бездумно служащих на благо страны. А самое гадкое то, что большинство это понимает и добровольно на все подписывается, то ли выбора не имея, то ли храбрости, не знаю. Другая часть: те, кто не понимает этого — у них слабоумие, и им нужна помощь.
Все мы одинаковые. Если собрать камни, лежащие у океана, и пару десятков людей, вывернуть их наизнанку, разложить все их жизни, как карту и разглядеть характер, мысли, поступки, окажется, что они ни чем не разнообразнее простых камней с пляжа. Причем и внешне, и внутренне. Наши отличия незначительны, и конец наш — такой же, как у этих камней, а то и хуже.
Когда растения в контакте с природой, они прекрасны, но приходит время, и их срывают, бросают в магазины, ощупывают, обрезают и распродают — это донельзя вероломно по отношению ко всему земному естеству. Кто вообще положил начало этому варварству? Почему мы неумолимо рвемся разрушать все девственное и прекрасное?
Всю жизнь люди видят во мне какую-то неуловимую дурость, а я, в свою очередь, вижу насквозь их: добрые мотивы и злые, без разницы. Но им об этом никогда не говорю. Просто вижу и все. Однако люди каким-то чудесным образом ощущают это, и тут же, выпуская защитные шипы, восклицают: «Ха! Он думает, что видит всех насквозь! Вот идиот!», а внутри верещат: «как?»
Вокруг только и говорят о сексе. Всюду и везде. Все мечтают о нем ежедневно, по нескольку раз. Женщины пока не нашли оправданий своей распущенности, на них по сей день вешают ярлык «шлюха», от чего они ведут себя скрытно, утаивая похотливые плотские желания. Впрочем, не все. Многие уже наплевали на ярлыки и делают, что вздумается. Однако мужчины никогда не считали зазорным выставлять напоказ свое желание поиметь всех и вся. Чем больше, тем лучше — хором говорит мир. Таков закон природы, джунглей, ведь мы — самцы. Но какие? Тупоголовые, необузданные, слабые и больные, ведь каждый хочет секса. Отдаться этой похоти — легко, а вот обуздать себя почти невозможно. Да и зачем? Кому это нужно? Звери живут, исходя из желаний. Нельзя быть одновременно человеком и бабуином.
Множество раз в ответ на мои озвученные размышления люди говорили: «Что-то ты загоняешься» или «Будь проще». В голове с искрой проносился вопрос: «Чтобы быть таким, как ты?» Нет, спасибо. Простота — свойство амебы, но не человека.
Дело в том, что людям нужна трагедия. Всегда и везде. А как только они ее получают — жадно смакуют ею. До последнего выжимают из злоключения все соки, а затем брызжут своей скорбью на всех подряд, выставляя ее напоказ. Сострадать таким людям — недопустимо.
Мне хочется думать, что мы — это не только плоть, в которую капнули немного души. Я верю в то, что мы — безразмерная душа, замурованная в ничего не значащем теле — вот истинная квинтэссенция человека. Неважно, что происходит с тем, что, по нашему мнению, осязаемо. Мир эфемерен. Проведи рукой и все смажется, превратившись в беспечный дым. Душа же — неразрушима. Она жива. Висит и ожидает. Заперта в клетке. Чирикает. Ее раздражают, над ней насмехаются, ни во что не ставят и смотрят, как на маленькую канарейку. Однако придет время, и она обратится в огромного рыкающего льва, который поглотит все на своем пути. Его слишком долго не кормили, не гладили, не обращали внимания и держали в темноте. В итоге, свет отпугнет его, и он побежит в обратном направлении, провалившись в истинное мучение, вместе с тем, кого проглотил. Прыжки через кучи пределов существования никогда не окончатся. Мы будем терять плоть и получать новую: чистую, красивую или проклятую, с пролежнями и гнойниками. Ты можешь взять какую угодно, если протрешь глаза тому, кого заточил когда-то в клетке, ведь он все еще часть твоего «Я». Только осторожно, может оказаться слишком поздно и тебя сожрут. Будешь видеть и чувствовать, но не сможешь действовать и выбирать, а это самое страшное.
Люди, как существа, часто оказываются хуже животных в несколько раз. Человек, водимый своими страстями — просто монстр, обуздывающий же себя — гуманист. Говоря о человечности, часто подразумевают такие качества, как доброта и милосердие, однако, это ошибочное суждение. Человечность — это всего-лишь разумность, которой у многих нет. Отсюда и все беды.
Пишущие — хитрецы и лицемеры. Когда человек не разбирается в психологии, но имеет невыносимое желание писать хоть что-то — он берется за описание природы. Причем, делает это очень красочно и подолгу. Тому подтверждение многие прозаики и поэты. Они, бесспорно, талантливы. Любой, кто пишет — заслуживает хотя бы малейшего уважения, что бы там ни было. Но когда в произведениях встречается сплошная природа или описание всего подряд, даже всяких мало значимых вещей, событий, просто напросто не хватает терпения это читать. От одной мысли, что автор пытается с помощью описаний, как можно дольше, удержать читателя за своим произведением, вызывает тошноту и отторжение. Такие книги часто просто выбрасывают в ведро, с пометкой: «нудятина» — так им, впрочем, и надо.
По каким критериям верующие люди определяют, что они действительно поклоняются Богу, а не какому-нибудь истукану, которого понапрасну обожествляют? Ведь на протяжении всей истории большая часть людей постоянно поклонялась идолам, полагая, что поклоняется Богу, Которому поклонялись их предки. И сегодня точно так же: большая часть христиан поклоняется вымышленным идолам, думая, что благоговеет перед истинным Христом. Но почему-то он у всех разноликий — вот что смущает. У некоторых — снисходительный и милый, принимающий гомосексуалистов, лесбиянок, пьяниц, наркоманов, убийц, воров, лжецов. У кого-то совсем иной — фанатичный, доктринерский, суровый, выступающий против брака и употребления в пищу того, что Бог сотворил и повелел вкушать. Так каким же, на самом деле, являлся Христос? Одно я знаю точно — Он был удивительной смесью строгости и любви, настоящим Адамом. Совершенным.
Многие люди увидят цитату из какой-нибудь книги, впитают ее в память, а потом, услышав название этого произведения от знакомых или друзей, восклицают: «О, я читал это!» До чего же низко так поступать. Вокруг столько морд, воображающих из себя интеллектуалов, и они думают, что этого никто не видит.
Мне нравилось сидеть наедине с собой, размышлять, читать великих писателей, мысленно или, бывало даже, письменно спорить с ними, а иногда и напротив — подхватывать их концепции и развивать их настолько обширно, насколько позволяли мои умственные способности.
Возможно, я — воплощение зла. И, возможно, единственный добрый поступок, который я способен совершить для этого мира — умереть. Но нет, я никуда не уйду.