12 сильных цитат персонажа «Лина»

Собрали 12 цитат персонажа «Лина» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Но всё дело в том, что во время бега всегда есть эта доля секунды, когда боль разрывает меня, когда я с трудом могу дышать и когда всё, что я вижу — это пятна цвета — и именно в эту долю секунды приходит боль, она очищает меня. Я замечаю что-то слева, вспышку цвета (золотисто-каштановые волосы, корона из пылающих листьев) — и я знаю, что если поверну голову, то увижу его рядом, смеющегося, наблюдающего за мной, протягивающего ко мне руки. Конечно, я не поворачиваю голову, чтобы посмотреть. Но однажды я это сделаю. Однажды, я сделаю это, и он вернется, и все будет хорошо. А до тех пор я бегу.

   Но всё дело в том, что во время бега всегда есть эта доля секунды, когда боль разрывает меня, когда я с трудом могу дышать и когда всё, что я вижу — это пятна цвета — и именно в эту долю секунды приходит боль, она очищает меня. Я замечаю что-то слева, вспышку цвета (золотисто-каштановые волосы, корона из пылающих листьев) — и я знаю, что если поверну голову, то увижу его рядом, смеющегося, наблюдающего за мной, протягивающего ко мне руки. Конечно, я не поворачиваю голову, чтобы посмотреть. Но однажды я это сделаю. Однажды, я сделаю это, и он вернется, и все будет хорошо. А до тех пор я бегу.

   — Лорен Оливер · книга
2. «

   Да и Лина поглядывала вопросительно — видит ли вожак опасность, не нужна ли поддержка? Однажды определившись с выбором, она больше не испытывала сомнений и была готова на любую роль — стоять за спиной и подавать патроны, поддерживать ласковым словом, либо рвать кадыки за кривые взгляды. Моя отрада, судьбой избранная половина... Находясь рядом с ней, я на мгновение расслаблял туго сжатую пружину воли и прижимал девушку к себе. Хочу её, таю от неё, умру ради неё... Всплеск нежности, едва слышное касание в пси-диапазоне: — Умрёшь за меня? Покачав головой, я неизменно уточнял: — Убью за тебя...

   Да и Лина поглядывала вопросительно — видит ли вожак опасность, не нужна ли поддержка? Однажды определившись с выбором, она больше не испытывала сомнений и была готова на любую роль — стоять за спиной и подавать патроны, поддерживать ласковым словом, либо рвать кадыки за кривые взгляды. Моя отрада, судьбой избранная половина... Находясь рядом с ней, я на мгновение расслаблял туго сжатую пружину воли и прижимал девушку к себе. Хочу её, таю от неё, умру ради неё... Всплеск нежности, едва слышное касание в пси-диапазоне: — Умрёшь за меня? Покачав головой, я неизменно уточнял: — Убью за тебя...

   — Дмитрий Рус · книга
3. «

   Это всегда изумляет меня — что люди каждый день новые. Что они постоянно изменяются. Их постоянно нужно открывать заново, и им самим нужно себя заново открывать.

   Это всегда изумляет меня — что люди каждый день новые. Что они постоянно изменяются. Их постоянно нужно открывать заново, и им самим нужно себя заново открывать.

   — Лорен Оливер · книга
4. «

   Я себя люблю, и это чувство глубоко взаимно.

   Я себя люблю, и это чувство глубоко взаимно.

   — Галина Краснова · книга
5. «

   Странно устроена жизнь — ты ждёшь чего-то, и тебе кажется, что ожидание это длится целую вечность, а когда желаемое приходит, всё, чего тебе хочется, — это тихонько заползти обратно, в то время, когда перемены ещё даже не наступили.

   Странно устроена жизнь — ты ждёшь чего-то, и тебе кажется, что ожидание это длится целую вечность, а когда желаемое приходит, всё, чего тебе хочется, — это тихонько заползти обратно, в то время, когда перемены ещё даже не наступили.

   — Лорен Оливер · книга
6. «

   Не уронить честь рода… Эти слова неожиданно обрели для нее первостепенную важность. Странно это! Получается, задумалась она, пусть между нами могут быть внутренние разногласия, пусть мы в ссоре, в обиде друг на друга – это наше личное дело, дело нашего личного круга, куда посторонние с их советами не допускаются, но за общую, родовую честь мы выступим единым фронтом, не давая спуску обидчикам? Да, ведь честь и достоинство останутся после нас, и наши потомки не отблагодарят нас, если вдруг окажется, что мы вместо крепкого монолита оставили траченную молью шаль?

   Не уронить честь рода… Эти слова неожиданно обрели для нее первостепенную важность. Странно это! Получается, задумалась она, пусть между нами могут быть внутренние разногласия, пусть мы в ссоре, в обиде друг на друга – это наше личное дело, дело нашего личного круга, куда посторонние с их советами не допускаются, но за общую, родовую честь мы выступим единым фронтом, не давая спуску обидчикам? Да, ведь честь и достоинство останутся после нас, и наши потомки не отблагодарят нас, если вдруг окажется, что мы вместо крепкого монолита оставили траченную молью шаль?

   — Яна Алексеева · книга
7. «

   Я думаю, что нам всем необходимы заклинания, истории, которые мы рассказываем самим себе. Они помогают идти вперед, жить дальше.

   Я думаю, что нам всем необходимы заклинания, истории, которые мы рассказываем самим себе. Они помогают идти вперед, жить дальше.

   — Лорен Оливер · книга
8. «

   Конечно. Именно это и делают люди в неупорядоченном мире, мире свободы и выбора — они уходят, когда хотят. Они исчезают, потом возвращаются, потом снова уходят. А ты остаешься собирать обломки в одиночестве.

   Конечно. Именно это и делают люди в неупорядоченном мире, мире свободы и выбора — они уходят, когда хотят. Они исчезают, потом возвращаются, потом снова уходят. А ты остаешься собирать обломки в одиночестве.

   — Лорен Оливер · книга
9. «

   Я думаю, это часть любви — любящий должен уметь жертвовать ради любимых. Иногда он даже должен отказаться от того, кого любит.

   Я думаю, это часть любви — любящий должен уметь жертвовать ради любимых. Иногда он даже должен отказаться от того, кого любит.

   — Лорен Оливер · книга
10. «

    – Тебе известно, что каждая сигарета забирает десять минут твоей жизни? То есть сегодня ты сократил ее на двести десять минут. – Ого, – сказал Лелле. – Но для чего мне, собственно, жить?

    – Тебе известно, что каждая сигарета забирает десять минут твоей жизни? То есть сегодня ты сократил ее на двести десять минут. – Ого, – сказал Лелле. – Но для чего мне, собственно, жить?

    — Стина Джексон · книга
11. «

    Прошлое может утянуть за собой, вниз, вниз, вниз; оно хочет, чтобы тебе казалось: в шорохе трущихся друг о друга ветвей и шёпоте ветра заключён некий код; оно хочет, чтобы тебе захотелось вновь соединить когда то разрушенное. Не верь. Это безнадёжно. Прошлое – не что иное, как тяжкий груз. Накапливаясь в тебе, он будет тянуть вниз, как камень на шее.

    Прошлое может утянуть за собой, вниз, вниз, вниз; оно хочет, чтобы тебе казалось: в шорохе трущихся друг о друга ветвей и шёпоте ветра заключён некий код; оно хочет, чтобы тебе захотелось вновь соединить когда то разрушенное. Не верь. Это безнадёжно. Прошлое – не что иное, как тяжкий груз. Накапливаясь в тебе, он будет тянуть вниз, как камень на шее.

    — Лорен Оливер · книга
12. «

    Горе — это когда у тебя ничего не осталось. Тебя как будто хоронят, ты словно тонешь в мутной желто-коричневой воде. С каждым вдохом в горло заливается грязная жижа. Здесь не за что ухватиться, нет шансов вырваться на поверхность. Нет смысла бороться. Надо оставить все так, как есть. Ты чувствуешь давление со всех сторон, твои легкие сжимаются. Ты не сопротивляешься и уходишь глубже и глубже. Нет ничего, только дно. Только привкус железа, эхо прошлого и дни, которые кажутся сплошной ночью.

    Горе — это когда у тебя ничего не осталось. Тебя как будто хоронят, ты словно тонешь в мутной желто-коричневой воде. С каждым вдохом в горло заливается грязная жижа. Здесь не за что ухватиться, нет шансов вырваться на поверхность. Нет смысла бороться. Надо оставить все так, как есть. Ты чувствуешь давление со всех сторон, твои легкие сжимаются. Ты не сопротивляешься и уходишь глубже и глубже. Нет ничего, только дно. Только привкус железа, эхо прошлого и дни, которые кажутся сплошной ночью.

    — Лорен Оливер · книга