36 цитат персонажа «Лина» со смыслом

Собрали 36 цитат персонажа «Лина» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Но у меня есть тайна. Вы можете построить стены до небес — я найду способ перелететь их. Вы можете пригвоздить меня к земле сотнями тысяч рук — я найду способ высвободиться. И нас там, на воле, много — больше, чем вы думаете. Людей, которые продолжают верить. Людей, которые отказываются спуститься на землю. Людей, которые живут и любят в мире, где нет стен. Людей, которые любят, даже если нет надежды, любят до ненависти, до смерти — и без страха.

   Но у меня есть тайна. Вы можете построить стены до небес — я найду способ перелететь их. Вы можете пригвоздить меня к земле сотнями тысяч рук — я найду способ высвободиться. И нас там, на воле, много — больше, чем вы думаете. Людей, которые продолжают верить. Людей, которые отказываются спуститься на землю. Людей, которые живут и любят в мире, где нет стен. Людей, которые любят, даже если нет надежды, любят до ненависти, до смерти — и без страха.

   — Лорен Оливер · книга
2. «

   Я уже стала настоящим мастером в этом деле: говорю одно — думаю о другом; притворяюсь, что слушаю, хотя на самом деле нет; изображаю спокойствие и счастье, а сама с ума схожу от злости и раздражения. Этот талант из тех, что совершенствуются с годами.

   Я уже стала настоящим мастером в этом деле: говорю одно — думаю о другом; притворяюсь, что слушаю, хотя на самом деле нет; изображаю спокойствие и счастье, а сама с ума схожу от злости и раздражения. Этот талант из тех, что совершенствуются с годами.

   — Лорен Оливер · книга
3. «

   Я думаю, это часть любви — любящий должен уметь жертвовать ради любимых. Иногда он даже должен отказаться от того, кого любит.

   Я думаю, это часть любви — любящий должен уметь жертвовать ради любимых. Иногда он даже должен отказаться от того, кого любит.

   — Лорен Оливер · книга
4. «

   Отталкиваю прочь мысли о моём кошмаре, Отталкиваю мысли об Алексе, Отталкиваю мысли о Ханне и старшей школе, Толчок, Толчок, Толчок, Старая жизнь мертва. Но прежняя Лина тоже мертва. Я похронила её. Я оставила её за забором, за стеной дыма и пламени.

   Отталкиваю прочь мысли о моём кошмаре, Отталкиваю мысли об Алексе, Отталкиваю мысли о Ханне и старшей школе, Толчок, Толчок, Толчок, Старая жизнь мертва. Но прежняя Лина тоже мертва. Я похронила её. Я оставила её за забором, за стеной дыма и пламени.

   — Лорен Оливер · книга
5. «

   Джулиан стоит, и бормочет что-то мне в волосы, и целует меня в макушку, позволяет плакать об утрате другого парня, парня, которого я любила сильнее.

   Джулиан стоит, и бормочет что-то мне в волосы, и целует меня в макушку, позволяет плакать об утрате другого парня, парня, которого я любила сильнее.

   — Лорен Оливер · книга
6. «

   Горе — это когда у тебя ничего не осталось. Тебя как будто хоронят, ты словно тонешь в мутной желто-коричневой воде. С каждым вдохом в горло заливается грязная жижа. Здесь не за что ухватиться, нет шансов вырваться на поверхность. Нет смысла бороться. Надо оставить все так, как есть. Ты чувствуешь давление со всех сторон, твои легкие сжимаются. Ты не сопротивляешься и уходишь глубже и глубже. Нет ничего, только дно. Только привкус железа, эхо прошлого и дни, которые кажутся сплошной ночью.

   Горе — это когда у тебя ничего не осталось. Тебя как будто хоронят, ты словно тонешь в мутной желто-коричневой воде. С каждым вдохом в горло заливается грязная жижа. Здесь не за что ухватиться, нет шансов вырваться на поверхность. Нет смысла бороться. Надо оставить все так, как есть. Ты чувствуешь давление со всех сторон, твои легкие сжимаются. Ты не сопротивляешься и уходишь глубже и глубже. Нет ничего, только дно. Только привкус железа, эхо прошлого и дни, которые кажутся сплошной ночью.

   — Лорен Оливер · книга
7. «

   Я думаю, что нам всем необходимы заклинания, истории, которые мы рассказываем самим себе. Они помогают идти вперед, жить дальше.

   Я думаю, что нам всем необходимы заклинания, истории, которые мы рассказываем самим себе. Они помогают идти вперед, жить дальше.

   — Лорен Оливер · книга
8. «

   ...если смысл твоей жизни в том, чтобы просто плыть по течению, то это не жизнь. Я знаю, что весь смысл — причём единственный — в том, чтобы найти то, что для тебя важнее всего, и не отпускать это от себя, и бороться за это, и никому не позволить у тебя это отобрать.

   ...если смысл твоей жизни в том, чтобы просто плыть по течению, то это не жизнь. Я знаю, что весь смысл — причём единственный — в том, чтобы найти то, что для тебя важнее всего, и не отпускать это от себя, и бороться за это, и никому не позволить у тебя это отобрать.

   — Лорен Оливер · книга
9. «

   — Шеймир!!! — радостно завопила Лина, бросаясь мне на шею. Я крякнул от неожиданности. — Нашла, кого обнимать — он же мокрый, — заворчал слева Свид. — Лина, пусти, задушишь, — придушенно попросил я, осторожно приобнимая ее за талию. — Можешь обнимать дальше — задушенный Шеймир устроит всех, — снова Свид.

   — Шеймир!!! — радостно завопила Лина, бросаясь мне на шею. Я крякнул от неожиданности. — Нашла, кого обнимать — он же мокрый, — заворчал слева Свид. — Лина, пусти, задушишь, — придушенно попросил я, осторожно приобнимая ее за талию. — Можешь обнимать дальше — задушенный Шеймир устроит всех, — снова Свид.

   — Шеймир
10. «

    Теперь мы – против них всех, трое – против тысяч и тысяч. И всё же, хотя это полный абсурд, у меня возникает чувство, что, чёрт возьми, наши шансы не так уж плохи!

    Теперь мы – против них всех, трое – против тысяч и тысяч. И всё же, хотя это полный абсурд, у меня возникает чувство, что, чёрт возьми, наши шансы не так уж плохи!

    — Лорен Оливер · книга
11. «

    Конечно. Именно это и делают люди в неупорядоченном мире, мире свободы и выбора — они уходят, когда хотят. Они исчезают, потом возвращаются, потом снова уходят. А ты остаешься собирать обломки в одиночестве.

    Конечно. Именно это и делают люди в неупорядоченном мире, мире свободы и выбора — они уходят, когда хотят. Они исчезают, потом возвращаются, потом снова уходят. А ты остаешься собирать обломки в одиночестве.

    — Лорен Оливер · книга
12. «

    Сомнения и отрицание всегда есть в ужастиках. Люди не хотят верить, что с ними может случиться что-то плохое. Но иногда самое страшное в том, что людей заставляют поверить, что всё в порядке и ужасы – только в их воображении. Чудовище старается убедить людей, что оно не чудовище.

    Сомнения и отрицание всегда есть в ужастиках. Люди не хотят верить, что с ними может случиться что-то плохое. Но иногда самое страшное в том, что людей заставляют поверить, что всё в порядке и ужасы – только в их воображении. Чудовище старается убедить людей, что оно не чудовище.

    — Джулианна Брандт · книга
13. «

    Прошлое может утянуть за собой, вниз, вниз, вниз; оно хочет, чтобы тебе казалось: в шорохе трущихся друг о друга ветвей и шёпоте ветра заключён некий код; оно хочет, чтобы тебе захотелось вновь соединить когда то разрушенное. Не верь. Это безнадёжно. Прошлое – не что иное, как тяжкий груз. Накапливаясь в тебе, он будет тянуть вниз, как камень на шее.

    Прошлое может утянуть за собой, вниз, вниз, вниз; оно хочет, чтобы тебе казалось: в шорохе трущихся друг о друга ветвей и шёпоте ветра заключён некий код; оно хочет, чтобы тебе захотелось вновь соединить когда то разрушенное. Не верь. Это безнадёжно. Прошлое – не что иное, как тяжкий груз. Накапливаясь в тебе, он будет тянуть вниз, как камень на шее.

    — Лорен Оливер · книга
14. «

    Да и Лина поглядывала вопросительно — видит ли вожак опасность, не нужна ли поддержка? Однажды определившись с выбором, она больше не испытывала сомнений и была готова на любую роль — стоять за спиной и подавать патроны, поддерживать ласковым словом, либо рвать кадыки за кривые взгляды. Моя отрада, судьбой избранная половина... Находясь рядом с ней, я на мгновение расслаблял туго сжатую пружину воли и прижимал девушку к себе. Хочу её, таю от неё, умру ради неё... Всплеск нежности, едва слышное касание в пси-диапазоне: — Умрёшь за меня? Покачав головой, я неизменно уточнял: — Убью за тебя...

    Да и Лина поглядывала вопросительно — видит ли вожак опасность, не нужна ли поддержка? Однажды определившись с выбором, она больше не испытывала сомнений и была готова на любую роль — стоять за спиной и подавать патроны, поддерживать ласковым словом, либо рвать кадыки за кривые взгляды. Моя отрада, судьбой избранная половина... Находясь рядом с ней, я на мгновение расслаблял туго сжатую пружину воли и прижимал девушку к себе. Хочу её, таю от неё, умру ради неё... Всплеск нежности, едва слышное касание в пси-диапазоне: — Умрёшь за меня? Покачав головой, я неизменно уточнял: — Убью за тебя...

    — Дмитрий Рус · книга
15. «

    — Нет! — Да! — А я сказала: нет! — И что с того? Скажи: да! — Ни за что! Ты безответственный, самовлюбленный, эгоистичный бабник. А мне нужен муж, который будет надежной опорой, а не источником постоянных неприятностей. Так что мой ответ: нет! И на уловку с фиктивным браком я больше не попадусь. Так и знай!

    — Нет! — Да! — А я сказала: нет! — И что с того? Скажи: да! — Ни за что! Ты безответственный, самовлюбленный, эгоистичный бабник. А мне нужен муж, который будет надежной опорой, а не источником постоянных неприятностей. Так что мой ответ: нет! И на уловку с фиктивным браком я больше не попадусь. Так и знай!

    — Галина Краснова · книга
16. «

    — Любимая, проснись, долг зовет. — Какой еще долг в час ночи? — Супружеский. Нет, я не понял, ты что, спать собралась в нашу первую брачную ночь? — Да ладно, уломал, отдавай свой долг… — Желанная моя… — Опять?! — Ты должна меня понять — я так долго ждал… — Милая… — Боги, и зачем мне понадобилось проводить этот обряд? Ты мне совсем спать не дашь? — Не сегодня, жена моя… — Любимый! Проснись! Ты мне должен! — Лина, я устал, дай поспать… — Если ты сейчас от меня отвернешься, то я заведу себе любовника. Так и знай! — Размечталась! Любовника она заведет… Да я себя загоню, но сделаю так, чтобы у тебя и помыслов не было ни о каких любовниках! — Звучит многообещающе! Ай, только не кусайся!

    — Любимая, проснись, долг зовет. — Какой еще долг в час ночи? — Супружеский. Нет, я не понял, ты что, спать собралась в нашу первую брачную ночь? — Да ладно, уломал, отдавай свой долг… — Желанная моя… — Опять?! — Ты должна меня понять — я так долго ждал… — Милая… — Боги, и зачем мне понадобилось проводить этот обряд? Ты мне совсем спать не дашь? — Не сегодня, жена моя… — Любимый! Проснись! Ты мне должен! — Лина, я устал, дай поспать… — Если ты сейчас от меня отвернешься, то я заведу себе любовника. Так и знай! — Размечталась! Любовника она заведет… Да я себя загоню, но сделаю так, чтобы у тебя и помыслов не было ни о каких любовниках! — Звучит многообещающе! Ай, только не кусайся!

    — Галина Краснова · книга
17. «

    – Тебе известно, что каждая сигарета забирает десять минут твоей жизни? То есть сегодня ты сократил ее на двести десять минут. – Ого, – сказал Лелле. – Но для чего мне, собственно, жить?

    – Тебе известно, что каждая сигарета забирает десять минут твоей жизни? То есть сегодня ты сократил ее на двести десять минут. – Ого, – сказал Лелле. – Но для чего мне, собственно, жить?

    — Стина Джексон · книга
18. «

    — Итак, ванна. Поскольку нас опять много, надо обсудить ванную ситуэйшн. — Нет, Пит, сидеть по полчаса в ванной нельзя. — Ты не права! Нельзя нарушать церемонию принятия душа. Полчасика для восстановления сил как раз. Тем более у меня еще не закончился скраб. — Ты хотел сказать, мой скраб. — Тебя не было, вот я им и воспользовался. — Я был мертв. — Выкрутился!

    — Итак, ванна. Поскольку нас опять много, надо обсудить ванную ситуэйшн. — Нет, Пит, сидеть по полчаса в ванной нельзя. — Ты не права! Нельзя нарушать церемонию принятия душа. Полчасика для восстановления сил как раз. Тем более у меня еще не закончился скраб. — Ты хотел сказать, мой скраб. — Тебя не было, вот я им и воспользовался. — Я был мертв. — Выкрутился!

    — Пит Латтимер · сериал
19. «

    Ненависть — это такой же грибок. Она питает тебя и одновременно разрушает. Это мощная и очень жесткая блокирующая система. Она замещает все и вся. Ненависть — высокая башня. В Дикой местности я начала возводить эту башню.

    Ненависть — это такой же грибок. Она питает тебя и одновременно разрушает. Это мощная и очень жесткая блокирующая система. Она замещает все и вся. Ненависть — высокая башня. В Дикой местности я начала возводить эту башню.

    — Лорен Оливер · книга
20. «

    Но всё дело в том, что во время бега всегда есть эта доля секунды, когда боль разрывает меня, когда я с трудом могу дышать и когда всё, что я вижу — это пятна цвета — и именно в эту долю секунды приходит боль, она очищает меня. Я замечаю что-то слева, вспышку цвета (золотисто-каштановые волосы, корона из пылающих листьев) — и я знаю, что если поверну голову, то увижу его рядом, смеющегося, наблюдающего за мной, протягивающего ко мне руки. Конечно, я не поворачиваю голову, чтобы посмотреть. Но однажды я это сделаю. Однажды, я сделаю это, и он вернется, и все будет хорошо. А до тех пор я бегу.

    Но всё дело в том, что во время бега всегда есть эта доля секунды, когда боль разрывает меня, когда я с трудом могу дышать и когда всё, что я вижу — это пятна цвета — и именно в эту долю секунды приходит боль, она очищает меня. Я замечаю что-то слева, вспышку цвета (золотисто-каштановые волосы, корона из пылающих листьев) — и я знаю, что если поверну голову, то увижу его рядом, смеющегося, наблюдающего за мной, протягивающего ко мне руки. Конечно, я не поворачиваю голову, чтобы посмотреть. Но однажды я это сделаю. Однажды, я сделаю это, и он вернется, и все будет хорошо. А до тех пор я бегу.

    — Лорен Оливер · книга