42 сильных цитаты персонажа «Лина»

Собрали 42 цитаты персонажа «Лина» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Так больно и так сладостно быть рядом и в то же время не иметь возможности прикоснуться друг к другу.

   Так больно и так сладостно быть рядом и в то же время не иметь возможности прикоснуться друг к другу.

   — Лорен Оливер · книга
2. «

   — Шеймир!!! — радостно завопила Лина, бросаясь мне на шею. Я крякнул от неожиданности. — Нашла, кого обнимать — он же мокрый, — заворчал слева Свид. — Лина, пусти, задушишь, — придушенно попросил я, осторожно приобнимая ее за талию. — Можешь обнимать дальше — задушенный Шеймир устроит всех, — снова Свид.

   — Шеймир!!! — радостно завопила Лина, бросаясь мне на шею. Я крякнул от неожиданности. — Нашла, кого обнимать — он же мокрый, — заворчал слева Свид. — Лина, пусти, задушишь, — придушенно попросил я, осторожно приобнимая ее за талию. — Можешь обнимать дальше — задушенный Шеймир устроит всех, — снова Свид.

   — Шеймир
3. «

   Я себя люблю, и это чувство глубоко взаимно.

   Я себя люблю, и это чувство глубоко взаимно.

   — Галина Краснова · книга
4. «

   Если услышите, что прошлое начинает говорить с вами, почувствуете, как оно тянет вас назад, гладит пальцами по спине, лучшее, что вы можете сделать — бежать.

   Если услышите, что прошлое начинает говорить с вами, почувствуете, как оно тянет вас назад, гладит пальцами по спине, лучшее, что вы можете сделать — бежать.

   — Лорен Оливер · книга
5. «

   Прошлое может утянуть за собой, вниз, вниз, вниз; оно хочет, чтобы тебе казалось: в шорохе трущихся друг о друга ветвей и шёпоте ветра заключён некий код; оно хочет, чтобы тебе захотелось вновь соединить когда то разрушенное. Не верь. Это безнадёжно. Прошлое – не что иное, как тяжкий груз. Накапливаясь в тебе, он будет тянуть вниз, как камень на шее.

   Прошлое может утянуть за собой, вниз, вниз, вниз; оно хочет, чтобы тебе казалось: в шорохе трущихся друг о друга ветвей и шёпоте ветра заключён некий код; оно хочет, чтобы тебе захотелось вновь соединить когда то разрушенное. Не верь. Это безнадёжно. Прошлое – не что иное, как тяжкий груз. Накапливаясь в тебе, он будет тянуть вниз, как камень на шее.

   — Лорен Оливер · книга
6. «

   — Любимая, проснись, долг зовет. — Какой еще долг в час ночи? — Супружеский. Нет, я не понял, ты что, спать собралась в нашу первую брачную ночь? — Да ладно, уломал, отдавай свой долг… — Желанная моя… — Опять?! — Ты должна меня понять — я так долго ждал… — Милая… — Боги, и зачем мне понадобилось проводить этот обряд? Ты мне совсем спать не дашь? — Не сегодня, жена моя… — Любимый! Проснись! Ты мне должен! — Лина, я устал, дай поспать… — Если ты сейчас от меня отвернешься, то я заведу себе любовника. Так и знай! — Размечталась! Любовника она заведет… Да я себя загоню, но сделаю так, чтобы у тебя и помыслов не было ни о каких любовниках! — Звучит многообещающе! Ай, только не кусайся!

   — Любимая, проснись, долг зовет. — Какой еще долг в час ночи? — Супружеский. Нет, я не понял, ты что, спать собралась в нашу первую брачную ночь? — Да ладно, уломал, отдавай свой долг… — Желанная моя… — Опять?! — Ты должна меня понять — я так долго ждал… — Милая… — Боги, и зачем мне понадобилось проводить этот обряд? Ты мне совсем спать не дашь? — Не сегодня, жена моя… — Любимый! Проснись! Ты мне должен! — Лина, я устал, дай поспать… — Если ты сейчас от меня отвернешься, то я заведу себе любовника. Так и знай! — Размечталась! Любовника она заведет… Да я себя загоню, но сделаю так, чтобы у тебя и помыслов не было ни о каких любовниках! — Звучит многообещающе! Ай, только не кусайся!

   — Галина Краснова · книга
7. «

   – Думаете, сработает? – Почему нет? – пожала плечами Лина. – Это же классика. Капелька вежливости, щепоть угрозы – и ваша совершенно незначительная просьба будет удовлетворена до превращения ее в крупную проблему.

   – Думаете, сработает? – Почему нет? – пожала плечами Лина. – Это же классика. Капелька вежливости, щепоть угрозы – и ваша совершенно незначительная просьба будет удовлетворена до превращения ее в крупную проблему.

   — Яна Алексеева · книга
8. «

   ...когда я оказываюсь в окружении незнакомых людей, мой мозг превращается в мутную серую субстанцию, точно как каша, которая покрывает улицы в оттепель после сильного снегопада.

   ...когда я оказываюсь в окружении незнакомых людей, мой мозг превращается в мутную серую субстанцию, точно как каша, которая покрывает улицы в оттепель после сильного снегопада.

   — Лорен Оливер · книга
9. «

   Конечно. Именно это и делают люди в неупорядоченном мире, мире свободы и выбора — они уходят, когда хотят. Они исчезают, потом возвращаются, потом снова уходят. А ты остаешься собирать обломки в одиночестве.

   Конечно. Именно это и делают люди в неупорядоченном мире, мире свободы и выбора — они уходят, когда хотят. Они исчезают, потом возвращаются, потом снова уходят. А ты остаешься собирать обломки в одиночестве.

   — Лорен Оливер · книга
10. «

    …Иногда самые невероятные вещи случаются. Надо только очень верить.

    …Иногда самые невероятные вещи случаются. Надо только очень верить.

    — Мейндерт Дейонг · книга
11. «

    Перед восходом солнца есть момент, когда все небо становится таким бледным, почти бесцветным... Это не совсем серый и не белый, мне всегда он нравился, потому что когда на него смотришь, веришь, что вот-вот случится что-то хорошее.

    Перед восходом солнца есть момент, когда все небо становится таким бледным, почти бесцветным... Это не совсем серый и не белый, мне всегда он нравился, потому что когда на него смотришь, веришь, что вот-вот случится что-то хорошее.

    — Лорен Оливер · книга
12. «

    Мне через неделю исполняется 25 лет. Единственный ребенок в семье, высшее образование, работаю юристом, получаю свои законные пятнадцать тысяч рублей в месяц и живу в собственной квартире. Мне все завидуют. Хотя в принципе нечему. Подруга у меня одна, да и то в перерывах между ее очередными приключениями. Работа скучная, парня нет, и никогда не было. Нет, бывали, конечно, но ни разу ничего серьезного, да и больше месяца не задерживались, когда понимали, что на случайные отношения я не соглашусь, а более серьезные потребуют от них усилий. Да и вообще, мне обычно хватало одного свидания, чтобы понять, что это не мое. И принуждать себя, улыбаться и врать я не хочу, а просто, чтобы ради «галочки»… не могу. «Наивная романтическая дура», как окрестил последний бросивший меня парень буквально через неделю знакомства. Вот такая и есть, и вряд ли с этим уже можно что-то сделать. Остается только смириться и жить.

    Мне через неделю исполняется 25 лет. Единственный ребенок в семье, высшее образование, работаю юристом, получаю свои законные пятнадцать тысяч рублей в месяц и живу в собственной квартире. Мне все завидуют. Хотя в принципе нечему. Подруга у меня одна, да и то в перерывах между ее очередными приключениями. Работа скучная, парня нет, и никогда не было. Нет, бывали, конечно, но ни разу ничего серьезного, да и больше месяца не задерживались, когда понимали, что на случайные отношения я не соглашусь, а более серьезные потребуют от них усилий. Да и вообще, мне обычно хватало одного свидания, чтобы понять, что это не мое. И принуждать себя, улыбаться и врать я не хочу, а просто, чтобы ради «галочки»… не могу. «Наивная романтическая дура», как окрестил последний бросивший меня парень буквально через неделю знакомства. Вот такая и есть, и вряд ли с этим уже можно что-то сделать. Остается только смириться и жить.

    — Галина Долгова · книга
13. «

    — Нет! — Да! — А я сказала: нет! — И что с того? Скажи: да! — Ни за что! Ты безответственный, самовлюбленный, эгоистичный бабник. А мне нужен муж, который будет надежной опорой, а не источником постоянных неприятностей. Так что мой ответ: нет! И на уловку с фиктивным браком я больше не попадусь. Так и знай!

    — Нет! — Да! — А я сказала: нет! — И что с того? Скажи: да! — Ни за что! Ты безответственный, самовлюбленный, эгоистичный бабник. А мне нужен муж, который будет надежной опорой, а не источником постоянных неприятностей. Так что мой ответ: нет! И на уловку с фиктивным браком я больше не попадусь. Так и знай!

    — Галина Краснова · книга
14. «

    Горе — это когда у тебя ничего не осталось. Тебя как будто хоронят, ты словно тонешь в мутной желто-коричневой воде. С каждым вдохом в горло заливается грязная жижа. Здесь не за что ухватиться, нет шансов вырваться на поверхность. Нет смысла бороться. Надо оставить все так, как есть. Ты чувствуешь давление со всех сторон, твои легкие сжимаются. Ты не сопротивляешься и уходишь глубже и глубже. Нет ничего, только дно. Только привкус железа, эхо прошлого и дни, которые кажутся сплошной ночью.

    Горе — это когда у тебя ничего не осталось. Тебя как будто хоронят, ты словно тонешь в мутной желто-коричневой воде. С каждым вдохом в горло заливается грязная жижа. Здесь не за что ухватиться, нет шансов вырваться на поверхность. Нет смысла бороться. Надо оставить все так, как есть. Ты чувствуешь давление со всех сторон, твои легкие сжимаются. Ты не сопротивляешься и уходишь глубже и глубже. Нет ничего, только дно. Только привкус железа, эхо прошлого и дни, которые кажутся сплошной ночью.

    — Лорен Оливер · книга
15. «

    Да и Лина поглядывала вопросительно — видит ли вожак опасность, не нужна ли поддержка? Однажды определившись с выбором, она больше не испытывала сомнений и была готова на любую роль — стоять за спиной и подавать патроны, поддерживать ласковым словом, либо рвать кадыки за кривые взгляды. Моя отрада, судьбой избранная половина... Находясь рядом с ней, я на мгновение расслаблял туго сжатую пружину воли и прижимал девушку к себе. Хочу её, таю от неё, умру ради неё... Всплеск нежности, едва слышное касание в пси-диапазоне: — Умрёшь за меня? Покачав головой, я неизменно уточнял: — Убью за тебя...

    Да и Лина поглядывала вопросительно — видит ли вожак опасность, не нужна ли поддержка? Однажды определившись с выбором, она больше не испытывала сомнений и была готова на любую роль — стоять за спиной и подавать патроны, поддерживать ласковым словом, либо рвать кадыки за кривые взгляды. Моя отрада, судьбой избранная половина... Находясь рядом с ней, я на мгновение расслаблял туго сжатую пружину воли и прижимал девушку к себе. Хочу её, таю от неё, умру ради неё... Всплеск нежности, едва слышное касание в пси-диапазоне: — Умрёшь за меня? Покачав головой, я неизменно уточнял: — Убью за тебя...

    — Дмитрий Рус · книга
16. «

    Не уронить честь рода… Эти слова неожиданно обрели для нее первостепенную важность. Странно это! Получается, задумалась она, пусть между нами могут быть внутренние разногласия, пусть мы в ссоре, в обиде друг на друга – это наше личное дело, дело нашего личного круга, куда посторонние с их советами не допускаются, но за общую, родовую честь мы выступим единым фронтом, не давая спуску обидчикам? Да, ведь честь и достоинство останутся после нас, и наши потомки не отблагодарят нас, если вдруг окажется, что мы вместо крепкого монолита оставили траченную молью шаль?

    Не уронить честь рода… Эти слова неожиданно обрели для нее первостепенную важность. Странно это! Получается, задумалась она, пусть между нами могут быть внутренние разногласия, пусть мы в ссоре, в обиде друг на друга – это наше личное дело, дело нашего личного круга, куда посторонние с их советами не допускаются, но за общую, родовую честь мы выступим единым фронтом, не давая спуску обидчикам? Да, ведь честь и достоинство останутся после нас, и наши потомки не отблагодарят нас, если вдруг окажется, что мы вместо крепкого монолита оставили траченную молью шаль?

    — Яна Алексеева · книга
17. «

    Все, кому ты доверяешь, все, на кого, тебе кажется, можно положиться, в конце концов предают тебя. Когда у людей появляется своя жизнь, они начинают лгать, скрытничать, потом изменяются и исчезают. Кто-то за новым лицом или личностью, кто-то в грустном утреннем тумане, за скалой на берегу океана.

    Все, кому ты доверяешь, все, на кого, тебе кажется, можно положиться, в конце концов предают тебя. Когда у людей появляется своя жизнь, они начинают лгать, скрытничать, потом изменяются и исчезают. Кто-то за новым лицом или личностью, кто-то в грустном утреннем тумане, за скалой на берегу океана.

    — Лорен Оливер · книга
18. «

    Почему он нас так ненавидит? – прошептал Гленнон. — Думаю, он нас любит. – Ли почесала в затылке и прикрыла волосами лицо, как делала всегда, когда ей было не по себе. – Но… когда мама говорит, что любит нас, мне кажется, что она говорит: «Я слушаю, как ты рассказываешь о том, что нравится тебе», а когда папа говорит, это – «Можешь слушать, как я рассказываю о том, что нравится мне».

    Почему он нас так ненавидит? – прошептал Гленнон. — Думаю, он нас любит. – Ли почесала в затылке и прикрыла волосами лицо, как делала всегда, когда ей было не по себе. – Но… когда мама говорит, что любит нас, мне кажется, что она говорит: «Я слушаю, как ты рассказываешь о том, что нравится тебе», а когда папа говорит, это – «Можешь слушать, как я рассказываю о том, что нравится мне».

    — Джулианна Брандт · книга
19. «

    Но всё дело в том, что во время бега всегда есть эта доля секунды, когда боль разрывает меня, когда я с трудом могу дышать и когда всё, что я вижу — это пятна цвета — и именно в эту долю секунды приходит боль, она очищает меня. Я замечаю что-то слева, вспышку цвета (золотисто-каштановые волосы, корона из пылающих листьев) — и я знаю, что если поверну голову, то увижу его рядом, смеющегося, наблюдающего за мной, протягивающего ко мне руки. Конечно, я не поворачиваю голову, чтобы посмотреть. Но однажды я это сделаю. Однажды, я сделаю это, и он вернется, и все будет хорошо. А до тех пор я бегу.

    Но всё дело в том, что во время бега всегда есть эта доля секунды, когда боль разрывает меня, когда я с трудом могу дышать и когда всё, что я вижу — это пятна цвета — и именно в эту долю секунды приходит боль, она очищает меня. Я замечаю что-то слева, вспышку цвета (золотисто-каштановые волосы, корона из пылающих листьев) — и я знаю, что если поверну голову, то увижу его рядом, смеющегося, наблюдающего за мной, протягивающего ко мне руки. Конечно, я не поворачиваю голову, чтобы посмотреть. Но однажды я это сделаю. Однажды, я сделаю это, и он вернется, и все будет хорошо. А до тех пор я бегу.

    — Лорен Оливер · книга
20. «

    Я думаю, это часть любви — любящий должен уметь жертвовать ради любимых. Иногда он даже должен отказаться от того, кого любит.

    Я думаю, это часть любви — любящий должен уметь жертвовать ради любимых. Иногда он даже должен отказаться от того, кого любит.

    — Лорен Оливер · книга