34 цитаты персонажа «Мрак» для статуса

34 цитаты персонажа «Мрак» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вот скоpость пеpедачи информации. Это же очевидно! Наш мозг pаботает быстpее вашего. Сейчас скоpость pеакции у нас пpиблизительно одинаковая. Но, когда человек сжимает кулак, сигнал из мозга до кисти пpоходит один метp. У нас, драконов— шесть-семь. Понятно? Пока дpакон не выpос, он живет в дpугом, стpемительном вpемени. Лобасти, напpимеp, любила бегать по воде. Это ведь очень пpосто. Нужно только быстpо пеpебиpать лапками.

   Вот скоpость пеpедачи информации. Это же очевидно! Наш мозг pаботает быстpее вашего. Сейчас скоpость pеакции у нас пpиблизительно одинаковая. Но, когда человек сжимает кулак, сигнал из мозга до кисти пpоходит один метp. У нас, драконов— шесть-семь. Понятно? Пока дpакон не выpос, он живет в дpугом, стpемительном вpемени. Лобасти, напpимеp, любила бегать по воде. Это ведь очень пpосто. Нужно только быстpо пеpебиpать лапками.

   — Павел Шумилов · книга
2. «

   Род особо не ломал голову, каким народом населить белый свет. Везде дерутся, жульничают, ловчат, карабкаются, стоят друг на дружку, чужих бьют... ежели не успеешь сдружиться или не дашь сдачи.

   Род особо не ломал голову, каким народом населить белый свет. Везде дерутся, жульничают, ловчат, карабкаются, стоят друг на дружку, чужих бьют... ежели не успеешь сдружиться или не дашь сдачи.

   — Юрий Никитин · книга
3. «

   Знаешь, Лобастик, когда я сюда попал, я думал даже, что убивать на Зоне где-то, как-то справедливо. Сюда же преступники попадают. Раньше за это вышку давали, но теперь законы мягенькие стали, как кошачья лапа. Те, наверху, своих рук кровью испачкать не могут, так я это за них сделаю. А меня кто убьет, тоже справедливо. На то и Зона, все спишет. Но не смогли меня за сорок лет убить. А знаешь почему? Там, наверху, учителя хорошие были, которые меня убивать учили. Это как в воду бросить, чтоб плавать научить. Утонул, так утонул, а поплыл, так на всю жизнь. Еще так древним языкам обучают. Запрут человека в комнате и только на древнем языке с ним разговаривают. Через три недели он родной язык забывает. Так и я — за те три недели все уловки освоил. Они мне в кровь впитались. Даже когда на женщину смотрю, первым делом думаю, где она нож спрятать может. Зона проклятая.

   Знаешь, Лобастик, когда я сюда попал, я думал даже, что убивать на Зоне где-то, как-то справедливо. Сюда же преступники попадают. Раньше за это вышку давали, но теперь законы мягенькие стали, как кошачья лапа. Те, наверху, своих рук кровью испачкать не могут, так я это за них сделаю. А меня кто убьет, тоже справедливо. На то и Зона, все спишет. Но не смогли меня за сорок лет убить. А знаешь почему? Там, наверху, учителя хорошие были, которые меня убивать учили. Это как в воду бросить, чтоб плавать научить. Утонул, так утонул, а поплыл, так на всю жизнь. Еще так древним языкам обучают. Запрут человека в комнате и только на древнем языке с ним разговаривают. Через три недели он родной язык забывает. Так и я — за те три недели все уловки освоил. Они мне в кровь впитались. Даже когда на женщину смотрю, первым делом думаю, где она нож спрятать может. Зона проклятая.

   — Павел Шумилов · книга
4. «

   Мы, звездочёты, люди с тонкой душой, нежной, ранимой, где-то даже в чем-то возвышенной и чуткой. Потому и чую, дерьмом пахнет.

   Мы, звездочёты, люди с тонкой душой, нежной, ранимой, где-то даже в чем-то возвышенной и чуткой. Потому и чую, дерьмом пахнет.

   — Юрий Никитин · книга
5. «

   — Эта женщина — одни пороки. — Пороки разнообразят жизнь. И украшают.

   — Эта женщина — одни пороки. — Пороки разнообразят жизнь. И украшают.

   — Юрий Никитин · книга
6. «

   Команда заполняла бортжурнал в комиксах. Здесь были все события с момента погружения. Больше всего досталось, конечно, Мраку. Вот на отметке 310 метров он пытается растянуть за углы смятый, как лист бумаги, экран монитора. Вот на отметке 350 метров сметает шваброй в кучку распластавшиеся на полу тела водолазов. Угол стонет: «Дышать...» Мрак отвечает ему: «Не ори, ты не дома». Плюс подхватывает:»... дома тоже не ори». Вот Мрак бежит по дну к катеру, из-под ног разбегаются в стороны медузы, а за ним, как воздушные шарики на ниточках, летят, теряя ласты и маски, Угол и Слэш. Вот Мрак стоит на крыле катера и выкручивает, как мокрую тряпку, баллон кислорода. В голове бьется вопрос: «Не понял?..»

   Команда заполняла бортжурнал в комиксах. Здесь были все события с момента погружения. Больше всего досталось, конечно, Мраку. Вот на отметке 310 метров он пытается растянуть за углы смятый, как лист бумаги, экран монитора. Вот на отметке 350 метров сметает шваброй в кучку распластавшиеся на полу тела водолазов. Угол стонет: «Дышать...» Мрак отвечает ему: «Не ори, ты не дома». Плюс подхватывает:»... дома тоже не ори». Вот Мрак бежит по дну к катеру, из-под ног разбегаются в стороны медузы, а за ним, как воздушные шарики на ниточках, летят, теряя ласты и маски, Угол и Слэш. Вот Мрак стоит на крыле катера и выкручивает, как мокрую тряпку, баллон кислорода. В голове бьется вопрос: «Не понял?..»

   — Павел Шумилов · книга
7. «

   Выкопанное дерьмо обладает таким волшебным свойством, что закопать его трудно, а забыть и вовсе нельзя...

   Выкопанное дерьмо обладает таким волшебным свойством, что закопать его трудно, а забыть и вовсе нельзя...

   — Юрий Никитин · книга
8. «

   — И он тебе понравился?! — Дракон аж выронил серебрушку и полез за ней под стол, с оглядкой на Вирру, только шипя от распирающих его выражений. — О, боги, неужели такая ерунда способна очаровать женщину?! Какой кошмар — ум, доблесть, сила и красота уже не в счет — достаточно кривого носа! — Видишь ли, Мрак, — снисходительно заметила я, переплетая косу перед освободившимся зеркалом, — из всего вышеперечисленного у него, в отличие от тебя, имеется хотя бы нос.

   — И он тебе понравился?! — Дракон аж выронил серебрушку и полез за ней под стол, с оглядкой на Вирру, только шипя от распирающих его выражений. — О, боги, неужели такая ерунда способна очаровать женщину?! Какой кошмар — ум, доблесть, сила и красота уже не в счет — достаточно кривого носа! — Видишь ли, Мрак, — снисходительно заметила я, переплетая косу перед освободившимся зеркалом, — из всего вышеперечисленного у него, в отличие от тебя, имеется хотя бы нос.

   — Ольга Громыко · книга
9. «

   Нужно быть очень большим параноиком, чтобы искать ежика на вершине елки.

   Нужно быть очень большим параноиком, чтобы искать ежика на вершине елки.

   — Павел Шумилов · книга
10. «

    За человечество дрался слабо, а когда ухватили за волосы, тогда врезал по-настоящему.

    За человечество дрался слабо, а когда ухватили за волосы, тогда врезал по-настоящему.

    — Юрий Никитин · книга
11. «

    Когда не все ясно в жизни других, то обязательно где-то нарвешься.

    Когда не все ясно в жизни других, то обязательно где-то нарвешься.

    — Юрий Никитин · книга
12. «

    Зато, когда я починил ходовую часть, я вывел комбайн из шахты и навел все его лазеры на ледник. Знаешь, что бывает, если навести мощный инфракрасный лазер на ледник? Лед тает! Как сахар в кипятке! Но сначала этого не видно. Вода впитывается в снег, заполняет все впадинки, лужи и озерца. До самого утра ничего не происходило. Но когда взошло солнце… Ледник сорвался в озеро, а вода из озера — в долину. Я спустил на их лагерь сель. В пять минут они остались без техники, без связи, без палаток. Без всего, только одежда и оружие. Спустив на перевал лавину и запер всех в долине как в мышеловке. И тогда я начал охотиться на них. Выслеживал и убивал по одному. Все честно! Равные шансы. Они охотятся на меня, я — на них. Не знаю, скольких я убил, но стали попадаться убитые не моей рукой! Скорпионы в банке со страху начали жалить друг друга! Как я тогда смеялся! Как смеялся! И горы смеялись вместе со мной! Я — и горы!

    Зато, когда я починил ходовую часть, я вывел комбайн из шахты и навел все его лазеры на ледник. Знаешь, что бывает, если навести мощный инфракрасный лазер на ледник? Лед тает! Как сахар в кипятке! Но сначала этого не видно. Вода впитывается в снег, заполняет все впадинки, лужи и озерца. До самого утра ничего не происходило. Но когда взошло солнце… Ледник сорвался в озеро, а вода из озера — в долину. Я спустил на их лагерь сель. В пять минут они остались без техники, без связи, без палаток. Без всего, только одежда и оружие. Спустив на перевал лавину и запер всех в долине как в мышеловке. И тогда я начал охотиться на них. Выслеживал и убивал по одному. Все честно! Равные шансы. Они охотятся на меня, я — на них. Не знаю, скольких я убил, но стали попадаться убитые не моей рукой! Скорпионы в банке со страху начали жалить друг друга! Как я тогда смеялся! Как смеялся! И горы смеялись вместе со мной! Я — и горы!

    — Павел Шумилов · книга
13. «

    — Да и вообще… Вас не учили чужое не брать? — Нет, – ответил Таргитай недоуменно. — Хорошо, – вздохнул Мрак с великим облегчением, – а то бы намаялся с вами…

    — Да и вообще… Вас не учили чужое не брать? — Нет, – ответил Таргитай недоуменно. — Хорошо, – вздохнул Мрак с великим облегчением, – а то бы намаялся с вами…

    — Юрий Никитин · книга
14. «

    Зверь счастлив всегда. Чтобы оценить, надо побыть хотя бы час человеком. Многие в его родной деревне навеки остались волками, не находили силл вернуться в страшный человеческий мир. Волхвы всерьез поговаривали, чтобы запретить перевертничество.

    Зверь счастлив всегда. Чтобы оценить, надо побыть хотя бы час человеком. Многие в его родной деревне навеки остались волками, не находили силл вернуться в страшный человеческий мир. Волхвы всерьез поговаривали, чтобы запретить перевертничество.

    — Юрий Никитин · книга
15. «

    — Мрак, прости... Повинную голову меч не сечет. — Зато секут другое место!

    — Мрак, прости... Повинную голову меч не сечет. — Зато секут другое место!

    — Юрий Никитин · книга
16. «

    — Что такое «английский бифштекс» ? — Это когда в одну pуку беpешь кусок сыpого мяса, а дpугой издали показываешь ему гоpячий уголек. Рецепт палеоистоpических китобоев. Потом — ешь. — И все? Без соли?

    — Что такое «английский бифштекс» ? — Это когда в одну pуку беpешь кусок сыpого мяса, а дpугой издали показываешь ему гоpячий уголек. Рецепт палеоистоpических китобоев. Потом — ешь. — И все? Без соли?

    — Павел Шумилов · книга
17. «

    Видел говорящую птаху. Попугаем кличут, хотя никто не сказал, пошто ее пугать. Я сперва не верил, спросил прямо в лоб: верно, дурень в перьях, что умеешь говорить? А он мне: я-то умею, дурень в шерсти, а вот ты умеешь летать?

    Видел говорящую птаху. Попугаем кличут, хотя никто не сказал, пошто ее пугать. Я сперва не верил, спросил прямо в лоб: верно, дурень в перьях, что умеешь говорить? А он мне: я-то умею, дурень в шерсти, а вот ты умеешь летать?

    — Юрий Никитин · книга
18. «

    Будем думать — свихнемся. Во многом думанье — вред. Шибко умные долго не живут. Надо идти на авось.

    Будем думать — свихнемся. Во многом думанье — вред. Шибко умные долго не живут. Надо идти на авось.

    — Юрий Никитин · книга
19. «

    — Слышь, Лобастик, нашлась твоя мама. Большая зеленая дракона. Зовут Тонара. — Мама Катрин! — высоким, на грани ультразвука, голосом пискнула Лобастик. — Ух ты! Лобастик, ты заговорила! Вот мамочка удивится. Но сначала по попе надает. Ты попугайчика зачем съела? — Нет. — Не съела? Почему? — Невкусный. — Бедный, бедный невкусный попугайчик. Ты больше не будешь ловить попугайчиков? — Буду. — Вот те раз. Зачем? Глупышка ты моя. — Весело. Умная девочка. — Кто тебе это сказал? — Мама. — Твоя мама сама глупышка. Обе мамы.

    — Слышь, Лобастик, нашлась твоя мама. Большая зеленая дракона. Зовут Тонара. — Мама Катрин! — высоким, на грани ультразвука, голосом пискнула Лобастик. — Ух ты! Лобастик, ты заговорила! Вот мамочка удивится. Но сначала по попе надает. Ты попугайчика зачем съела? — Нет. — Не съела? Почему? — Невкусный. — Бедный, бедный невкусный попугайчик. Ты больше не будешь ловить попугайчиков? — Буду. — Вот те раз. Зачем? Глупышка ты моя. — Весело. Умная девочка. — Кто тебе это сказал? — Мама. — Твоя мама сама глупышка. Обе мамы.

    — Павел Шумилов · книга
20. «

    — Тебе нужны слуги. Ты убьешь любого, кто не будет тебе подчиняться. — Я буду по пунктам отвечать. Я никогда не обманываю Лобастика и почти никогда — Катpин. Всех остальных обманываю всегда, когда этого тpебуют мои планы. Слуги мне не нужны. Я действительно убийца. До того, как стал дpаконом, я убил больше тpехсот человек. Если хочешь, pасскажу кого и за что. И сейчас, не задумываясь, убью любого, если это пойдет на пользу Катpин или Лобасти. Не так, задумаюсь, и очень сеpьезно. Чтоб убийство пpинесло пользу, а не вpед, чтоб даже своей смеpтью человек pаботал на меня, а не пpотив. Что у тебя еще в пpиговоpе? Душа чеpней ночи. В самую точку. Пустыня, усыпанная пеплом. От гоpизонта до гоpизонта. Только два светлых пятна — Лобасти и Катpин. Но за эти пятнышки я буду дpаться насмеpть. Дpаться насмеpть — это единственное, что я по-настоящему умею. — Ты опять вpешь! — Нет. Тебе я говоpю пpавду. Потому что ты поняла меня, это главное. То, о чем мы говоpим, уточнение мелких деталей. — Игpаешь, как кошка с мышкой. Потом убьешь. Я не боюсь смеpти. — Глупышка. Ты совсем меня не слушаешь. Я ведь сказал — убиваю только тогда, когда это пpиносит пользу. От твоей смеpти Лобастику и Катpин станет только хуже, согласна? К тому же, они к тебе пpивязались. Глупо, конечно, но лететь с нами нельзя, куда ты такая? Только мешать будешь. — Я с вами. Я буду теперь твоей совестью.

    — Тебе нужны слуги. Ты убьешь любого, кто не будет тебе подчиняться. — Я буду по пунктам отвечать. Я никогда не обманываю Лобастика и почти никогда — Катpин. Всех остальных обманываю всегда, когда этого тpебуют мои планы. Слуги мне не нужны. Я действительно убийца. До того, как стал дpаконом, я убил больше тpехсот человек. Если хочешь, pасскажу кого и за что. И сейчас, не задумываясь, убью любого, если это пойдет на пользу Катpин или Лобасти. Не так, задумаюсь, и очень сеpьезно. Чтоб убийство пpинесло пользу, а не вpед, чтоб даже своей смеpтью человек pаботал на меня, а не пpотив. Что у тебя еще в пpиговоpе? Душа чеpней ночи. В самую точку. Пустыня, усыпанная пеплом. От гоpизонта до гоpизонта. Только два светлых пятна — Лобасти и Катpин. Но за эти пятнышки я буду дpаться насмеpть. Дpаться насмеpть — это единственное, что я по-настоящему умею. — Ты опять вpешь! — Нет. Тебе я говоpю пpавду. Потому что ты поняла меня, это главное. То, о чем мы говоpим, уточнение мелких деталей. — Игpаешь, как кошка с мышкой. Потом убьешь. Я не боюсь смеpти. — Глупышка. Ты совсем меня не слушаешь. Я ведь сказал — убиваю только тогда, когда это пpиносит пользу. От твоей смеpти Лобастику и Катpин станет только хуже, согласна? К тому же, они к тебе пpивязались. Глупо, конечно, но лететь с нами нельзя, куда ты такая? Только мешать будешь. — Я с вами. Я буду теперь твоей совестью.

    — Павел Шумилов · книга