25 фраз персонажа «Тэти (Эрнест Хемингуэй)», которые запомнились

Ниже 25 цитат персонажа «Тэти (Эрнест Хемингуэй)»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Все эти годы у меня не было более верного друга, чем Скотт, когда он был трезв.

   Все эти годы у меня не было более верного друга, чем Скотт, когда он был трезв.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
2. «

   Если человек любит картины или сочинения своих друзей, то это похоже на любовь к своей семье, и критиковать их — невежливо. Иногда ты можешь долго терпеть, прежде чем станешь критиковать родных или свойственников; с художниками это проще — они ничего страшного не делают и в душу не ранят в отличие от родственников. Плохих художников можешь просто не смотреть, и все. А у родственников — если даже научился не смотреть на них, не слушать и не отвечать на письма — у них все равно много способов стать опасными.

   Если человек любит картины или сочинения своих друзей, то это похоже на любовь к своей семье, и критиковать их — невежливо. Иногда ты можешь долго терпеть, прежде чем станешь критиковать родных или свойственников; с художниками это проще — они ничего страшного не делают и в душу не ранят в отличие от родственников. Плохих художников можешь просто не смотреть, и все. А у родственников — если даже научился не смотреть на них, не слушать и не отвечать на письма — у них все равно много способов стать опасными.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
3. «

   К черту разговоры о потерянном поколении и дешевые нечестные ярлыки.

   К черту разговоры о потерянном поколении и дешевые нечестные ярлыки.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
4. «

   Но в самом деле любить двух женщин одновременно, по-настоящему любить — это самое страшное и разрушительное, что может приключиться с мужчиной.

   Но в самом деле любить двух женщин одновременно, по-настоящему любить — это самое страшное и разрушительное, что может приключиться с мужчиной.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
5. «

   Он всегда куда-то едет, откуда-то приезжает и нигде не задерживается надолго.

   Он всегда куда-то едет, откуда-то приезжает и нигде не задерживается надолго.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
6. «

   Дружба с выдающейся женщиной мало обещает молодому человеку, хотя может быть приятной, пока чересчур не окрепнет, — и ещё меньше обещает дружба с честолюбивой писательницей.

   Дружба с выдающейся женщиной мало обещает молодому человеку, хотя может быть приятной, пока чересчур не окрепнет, — и ещё меньше обещает дружба с честолюбивой писательницей.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
7. «

   — Думал, ты поможешь мне. — Я с удовольствием застрелил бы тебя.

   — Думал, ты поможешь мне. — Я с удовольствием застрелил бы тебя.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
8. «

   — Вам надо уходить? — И надо, и хочу.

   — Вам надо уходить? — И надо, и хочу.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
9. «

   ...я пожалел, что не умер до того, как полюбил ещё кого-то, кроме неё.

   ...я пожалел, что не умер до того, как полюбил ещё кого-то, кроме неё.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
10. «

    Думать было легче, когда гулял, или что-то делал, или видел людей за каким-то делом, им понятным.

    Думать было легче, когда гулял, или что-то делал, или видел людей за каким-то делом, им понятным.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
11. «

    Если есть два человека, любящих друг друга, счастливых, веселых, и один из них или оба создают что-то по-настоящему хорошее, люди тянутся к ним, как перелетные птицы слетаются ночью к яркому маяку. Люди, привлекающие других своим счастьем и успехом в работе, обычно неопытны, но быстро учатся противостоять чужой воле и учатся уходить в сторону. Но они не научились противостоять добрым, привлекательным, обаятельным, щедрым, чутким богачам, которые скоро завоевывают вашу любовь, а, напитавшись, идут дальше, оставляя после себя мертвую, вытоптанную землю, похуже, чем конница Атиллы.

    Если есть два человека, любящих друг друга, счастливых, веселых, и один из них или оба создают что-то по-настоящему хорошее, люди тянутся к ним, как перелетные птицы слетаются ночью к яркому маяку. Люди, привлекающие других своим счастьем и успехом в работе, обычно неопытны, но быстро учатся противостоять чужой воле и учатся уходить в сторону. Но они не научились противостоять добрым, привлекательным, обаятельным, щедрым, чутким богачам, которые скоро завоевывают вашу любовь, а, напитавшись, идут дальше, оставляя после себя мертвую, вытоптанную землю, похуже, чем конница Атиллы.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
12. «

    Все дурное начинается невинно.

    Все дурное начинается невинно.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
13. «

    Можно опустить что угодно, если опускаешь сознательно, и опущенный кусок усилит рассказ, заставит людей почувствовать больше того, что они поняли.

    Можно опустить что угодно, если опускаешь сознательно, и опущенный кусок усилит рассказ, заставит людей почувствовать больше того, что они поняли.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
14. «

    Мы считали вино чем-то таким же полезным и обычным, как пища, и, кроме того, оно радовало, создавало ощущение благополучия и счастья. Пили вино не из снобизма, это не было признаком какой-то утонченности, не было модой; мне в голову не пришло пообедать без вина, сидра или пива.

    Мы считали вино чем-то таким же полезным и обычным, как пища, и, кроме того, оно радовало, создавало ощущение благополучия и счастья. Пили вино не из снобизма, это не было признаком какой-то утонченности, не было модой; мне в голову не пришло пообедать без вина, сидра или пива.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
15. «

    Говорят, во всех нас заложены семена того, что мы сделаем, но мне всегда казалось, что у тех, кто шутит при жизни, семена покрыты лучшей почвой и навозом высшей категории.

    Говорят, во всех нас заложены семена того, что мы сделаем, но мне всегда казалось, что у тех, кто шутит при жизни, семена покрыты лучшей почвой и навозом высшей категории.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
16. «

    Никто не может утверждать, что не сломает ногу в определенных обстоятельствах. Разбить себе сердце — другое дело. Некоторые говорят, что такого не бывает. Конечно, ты не можешь его разбить, если у тебя его нет, и многое объединяется для того, чтобы отнять его у человека, у которого оно вначале было.

    Никто не может утверждать, что не сломает ногу в определенных обстоятельствах. Разбить себе сердце — другое дело. Некоторые говорят, что такого не бывает. Конечно, ты не можешь его разбить, если у тебя его нет, и многое объединяется для того, чтобы отнять его у человека, у которого оно вначале было.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
17. «

    Раз вы мало едите, так и работайте поменьше.

    Раз вы мало едите, так и работайте поменьше.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
18. «

    Беспощадная расчистка трех сердец, чтобы сломать одно счастье и построить другое, и любовь, и хорошая работа, и все, что в результате получилось — уже не из этой книги.

    Беспощадная расчистка трех сердец, чтобы сломать одно счастье и построить другое, и любовь, и хорошая работа, и все, что в результате получилось — уже не из этой книги.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
19. «

    То, что я делал, я делал по собственной воле — и делал глупо.

    То, что я делал, я делал по собственной воле — и делал глупо.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
20. «

    В городе было так много деревьев, что ты видел, как с каждым днем приближается весна, и вдруг утром, после ночи теплого ветра, она наступает. Иногда холодные проливные дожди отбрасывают ее назад, и казалось, что она больше никогда не придет, и ты теряешь целое время года из жизни.

    В городе было так много деревьев, что ты видел, как с каждым днем приближается весна, и вдруг утром, после ночи теплого ветра, она наступает. Иногда холодные проливные дожди отбрасывают ее назад, и казалось, что она больше никогда не придет, и ты теряешь целое время года из жизни.

    — Эрнест Хемингуэй · книга