33 цитаты персонажа «Тэти (Эрнест Хемингуэй)», которые захочется сохранить

Ниже 33 цитаты персонажа «Тэти (Эрнест Хемингуэй)»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Все дурное начинается невинно.

   Все дурное начинается невинно.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
2. «

   — Вам надо уходить? — И надо, и хочу.

   — Вам надо уходить? — И надо, и хочу.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
3. «

   Раз вы мало едите, так и работайте поменьше.

   Раз вы мало едите, так и работайте поменьше.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
4. «

   К черту разговоры о потерянном поколении и дешевые нечестные ярлыки.

   К черту разговоры о потерянном поколении и дешевые нечестные ярлыки.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
5. «

   Можно опустить что угодно, если опускаешь сознательно, и опущенный кусок усилит рассказ, заставит людей почувствовать больше того, что они поняли.

   Можно опустить что угодно, если опускаешь сознательно, и опущенный кусок усилит рассказ, заставит людей почувствовать больше того, что они поняли.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
6. «

   Если есть два человека, любящих друг друга, счастливых, веселых, и один из них или оба создают что-то по-настоящему хорошее, люди тянутся к ним, как перелетные птицы слетаются ночью к яркому маяку. Люди, привлекающие других своим счастьем и успехом в работе, обычно неопытны, но быстро учатся противостоять чужой воле и учатся уходить в сторону. Но они не научились противостоять добрым, привлекательным, обаятельным, щедрым, чутким богачам, которые скоро завоевывают вашу любовь, а, напитавшись, идут дальше, оставляя после себя мертвую, вытоптанную землю, похуже, чем конница Атиллы.

   Если есть два человека, любящих друг друга, счастливых, веселых, и один из них или оба создают что-то по-настоящему хорошее, люди тянутся к ним, как перелетные птицы слетаются ночью к яркому маяку. Люди, привлекающие других своим счастьем и успехом в работе, обычно неопытны, но быстро учатся противостоять чужой воле и учатся уходить в сторону. Но они не научились противостоять добрым, привлекательным, обаятельным, щедрым, чутким богачам, которые скоро завоевывают вашу любовь, а, напитавшись, идут дальше, оставляя после себя мертвую, вытоптанную землю, похуже, чем конница Атиллы.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
7. «

   Когда наступала весна, пусть даже обманная, не было других забот, кроме как одной: найти место, где тебе будет лучше всего. Единственное, что могло испортить день, — это люди, но если удавалось избежать приглашений, день становился безграничным. Люди всегда ограничивали счастье — за исключением очень немногих, которые несли ту же радость, что и сама весна.

   Когда наступала весна, пусть даже обманная, не было других забот, кроме как одной: найти место, где тебе будет лучше всего. Единственное, что могло испортить день, — это люди, но если удавалось избежать приглашений, день становился безграничным. Люди всегда ограничивали счастье — за исключением очень немногих, которые несли ту же радость, что и сама весна.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
8. «

   В городе было так много деревьев, что ты видел, как с каждым днем приближается весна, и вдруг утром, после ночи теплого ветра, она наступает. Иногда холодные проливные дожди отбрасывают ее назад, и казалось, что она больше никогда не придет, и ты теряешь целое время года из жизни.

   В городе было так много деревьев, что ты видел, как с каждым днем приближается весна, и вдруг утром, после ночи теплого ветра, она наступает. Иногда холодные проливные дожди отбрасывают ее назад, и казалось, что она больше никогда не придет, и ты теряешь целое время года из жизни.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
9. «

   Я знал уже, что, если с чем-то расстаешься, плохим или хорошим, остается пустота. После плохого пустота заполняется сама собой. После хорошего ты заполнишь ее, только найдя что-то лучшее.

   Я знал уже, что, если с чем-то расстаешься, плохим или хорошим, остается пустота. После плохого пустота заполняется сама собой. После хорошего ты заполнишь ее, только найдя что-то лучшее.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
10. «

    Если ты солгал и изменил кому-то, то сделаешь это снова. Если с тобой мог кто-то так поступить однажды, то и другой так поступит.

    Если ты солгал и изменил кому-то, то сделаешь это снова. Если с тобой мог кто-то так поступить однажды, то и другой так поступит.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
11. «

    ...но, может быть, всё-таки легче сломать ногу, чем разбить сердце, хотя говорят, что теперь все ломается и разбивается, и иногда зажившее место становится потом ещё крепче.

    ...но, может быть, всё-таки легче сломать ногу, чем разбить сердце, хотя говорят, что теперь все ломается и разбивается, и иногда зажившее место становится потом ещё крепче.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
12. «

    Он всегда куда-то едет, откуда-то приезжает и нигде не задерживается надолго.

    Он всегда куда-то едет, откуда-то приезжает и нигде не задерживается надолго.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
13. «

    После работы надо чувствовать себя чистым, а не испачканным. Это ясно. И нельзя быть безжалостным. Это ясно. Но на самом деле

    После работы надо чувствовать себя чистым, а не испачканным. Это ясно. И нельзя быть безжалостным. Это ясно. Но на самом деле

    — Эрнест Хемингуэй · книга
14. «

    Голод — хороший воспитатель, на нем учишься, но можешь и что-нибудь придумать.

    Голод — хороший воспитатель, на нем учишься, но можешь и что-нибудь придумать.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
15. «

    Если человек любит картины или сочинения своих друзей, то это похоже на любовь к своей семье, и критиковать их — невежливо. Иногда ты можешь долго терпеть, прежде чем станешь критиковать родных или свойственников; с художниками это проще — они ничего страшного не делают и в душу не ранят в отличие от родственников. Плохих художников можешь просто не смотреть, и все. А у родственников — если даже научился не смотреть на них, не слушать и не отвечать на письма — у них все равно много способов стать опасными.

    Если человек любит картины или сочинения своих друзей, то это похоже на любовь к своей семье, и критиковать их — невежливо. Иногда ты можешь долго терпеть, прежде чем станешь критиковать родных или свойственников; с художниками это проще — они ничего страшного не делают и в душу не ранят в отличие от родственников. Плохих художников можешь просто не смотреть, и все. А у родственников — если даже научился не смотреть на них, не слушать и не отвечать на письма — у них все равно много способов стать опасными.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
16. «

    За последнюю нашу зиму в горах в нашу жизнь глубоко вошли новые люди, и всё навсегда переменилось.

    За последнюю нашу зиму в горах в нашу жизнь глубоко вошли новые люди, и всё навсегда переменилось.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
17. «

    Не обманывай, да не обманут будешь.

    Не обманывай, да не обманут будешь.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
18. «

    Мы хорошо и недорого ели, хорошо и недорого пили и хорошо спали, и нам было тепло вместе, и мы любили друг друга.

    Мы хорошо и недорого ели, хорошо и недорого пили и хорошо спали, и нам было тепло вместе, и мы любили друг друга.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
19. «

    ...я пожалел, что не умер до того, как полюбил ещё кого-то, кроме неё.

    ...я пожалел, что не умер до того, как полюбил ещё кого-то, кроме неё.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
20. «

    Одни желают тебе удачи, другие — нет.

    Одни желают тебе удачи, другие — нет.

    — Эрнест Хемингуэй · книга