21 цитата персонажа «Вика», ставших крылатыми

Собрали 21 цитата персонажа «Вика» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Знаешь, аналогии фальшивы.

   Знаешь, аналогии фальшивы.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Знаешь, в чем разница между реставрацией и подделкой? Реставратор чтит историю объекта. А поддельщик — создает новую, потому что настоящая ему не нравится. Ты — поддельщик, Саша.

   Знаешь, в чем разница между реставрацией и подделкой? Реставратор чтит историю объекта. А поддельщик — создает новую, потому что настоящая ему не нравится. Ты — поддельщик, Саша.
3. «

   С трудом погасив полыхающую ледяным огнем левую руку, я прикрыла глаза и зло скрипнула зубами. План. Мне нужен новый план! И кастет.

   С трудом погасив полыхающую ледяным огнем левую руку, я прикрыла глаза и зло скрипнула зубами. План. Мне нужен новый план! И кастет.

   — Елена Кароль · книга
4. «

   Наверное, я плохо излагаю свои мысли, и ты, наверное, изложила бы их лучше, но я знаю одно: нельзя предавать отцов. Нельзя, иначе мы убьем сами себя, своих детей, свое будущее. Мы разорвем мир надвое, мы выроем пропасть между прошлым и настоящим, мы нарушим связь поколений, потому что нет на свете страшнее предательства, чем предательство своего отца.

   Наверное, я плохо излагаю свои мысли, и ты, наверное, изложила бы их лучше, но я знаю одно: нельзя предавать отцов. Нельзя, иначе мы убьем сами себя, своих детей, свое будущее. Мы разорвем мир надвое, мы выроем пропасть между прошлым и настоящим, мы нарушим связь поколений, потому что нет на свете страшнее предательства, чем предательство своего отца.

   — Борис Васильев · книга
5. «

   — Десять дней провела там. По утрам завтракали какой-то кашей на воде, потом три часа медитировали, потом обедали какой-то кашей на воде и овощами какими-то сырыми, после обеда было свободное время — я в основном гуляла вокруг монастыря, — потом медитация, ужин (угадай, что было на ужин) и отбой. И ни слова произнести было нельзя. Я в первый день попробовала, на меня монахи зашипели так злобно. Говорить, значит, нельзя, а шипеть можно. — Понравилось тебе молчать? — Ты знаешь, да. Это прикольно. Первые дня три молчать приятно, появляется ощущение спокойствия какого-то внутреннего. Следующие пару дней очень хочется что-нибудь сказать или даже закричать. А потом появляется страх, что, когда все это закончится, ты начнешь говорить, но никто тебе не будет отвечать. Я последний день молчания так боялась, прямо представляла, как все закончилось, я возвращаюсь домой, звоню подруге, а она берет трубку и молчит. Я что-то ей говорю, а она молчит. Приезжаю домой, открываю дверь, а отец молча уходит в другую комнату. И куда бы я ни пошла, что бы я ни сказала, все в ответ будут молчать. И со мной никогда больше никто не заговорит, никто.

   — Десять дней провела там. По утрам завтракали какой-то кашей на воде, потом три часа медитировали, потом обедали какой-то кашей на воде и овощами какими-то сырыми, после обеда было свободное время — я в основном гуляла вокруг монастыря, — потом медитация, ужин (угадай, что было на ужин) и отбой. И ни слова произнести было нельзя. Я в первый день попробовала, на меня монахи зашипели так злобно. Говорить, значит, нельзя, а шипеть можно. — Понравилось тебе молчать? — Ты знаешь, да. Это прикольно. Первые дня три молчать приятно, появляется ощущение спокойствия какого-то внутреннего. Следующие пару дней очень хочется что-нибудь сказать или даже закричать. А потом появляется страх, что, когда все это закончится, ты начнешь говорить, но никто тебе не будет отвечать. Я последний день молчания так боялась, прямо представляла, как все закончилось, я возвращаюсь домой, звоню подруге, а она берет трубку и молчит. Я что-то ей говорю, а она молчит. Приезжаю домой, открываю дверь, а отец молча уходит в другую комнату. И куда бы я ни пошла, что бы я ни сказала, все в ответ будут молчать. И со мной никогда больше никто не заговорит, никто.

   — Светлана Тюльбашева · книга
6. «

   — А смета-а-унки? — этот вымогатель снова опустился на четыре лапы и сделал умильную рожицу. — А не заслужил ты пока что сметанки. Посмотрим, может в обед и получишь, — я подмигнула ему. — Су-о-рова-у-йя, — снова завел свои тягучие гласные кот. — Но спрау-ведлива-у-йя, — тут же поправился, наткнувшись на мой взгляд.

   — А смета-а-унки? — этот вымогатель снова опустился на четыре лапы и сделал умильную рожицу. — А не заслужил ты пока что сметанки. Посмотрим, может в обед и получишь, — я подмигнула ему. — Су-о-рова-у-йя, — снова завел свои тягучие гласные кот. — Но спрау-ведлива-у-йя, — тут же поправился, наткнувшись на мой взгляд.

   — Милена Завойчинская · книга
7. «

   Ты хотел стать режиссером моей тишины. Стань теперь режиссером своей.

   Ты хотел стать режиссером моей тишины. Стань теперь режиссером своей.
8. «

   — На тебе лица нет... — сказала Вика. — Есть, но оно мне не нравится.

   — На тебе лица нет... — сказала Вика. — Есть, но оно мне не нравится.

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   Любопытство не порок, любопытство – залог здоровья и долгожительства!

   Любопытство не порок, любопытство – залог здоровья и долгожительства!

   — Елена Кароль · книга
10. «

    – Эй! – Ты девушка, а не мужик! – Я вообще мутант! – И что? Это не повод.

    – Эй! – Ты девушка, а не мужик! – Я вообще мутант! – И что? Это не повод.

    — Елена Кароль · книга
11. «

    А ты знаешь, что по-настоящему характер человека раскрывается в тридцать лет? У кого-то в двадцать семь, у кого-то в тридцать три. Но возраст Иисуса Христа не случаен. Согласись, было бы гораздо логичнее, если бы Иисусу было лет сорок пять – пятьдесят. В это время человек уже умудрен жизнью, проповедуй, да учи. Но нет! Ему было только тридцать три, когда он, так сказать, закончил свою земную карьеру. И это не случайно. Потому что решения, которые ты принимаешь в этом возрасте, нельзя списать ни на щенячью неопытность, ни на старческий маразм, ни на кризис среднего возраста. Решения полностью твои, и цели твои, и средства твои, и выбор твой. Страшное и прекрасное время.

    А ты знаешь, что по-настоящему характер человека раскрывается в тридцать лет? У кого-то в двадцать семь, у кого-то в тридцать три. Но возраст Иисуса Христа не случаен. Согласись, было бы гораздо логичнее, если бы Иисусу было лет сорок пять – пятьдесят. В это время человек уже умудрен жизнью, проповедуй, да учи. Но нет! Ему было только тридцать три, когда он, так сказать, закончил свою земную карьеру. И это не случайно. Потому что решения, которые ты принимаешь в этом возрасте, нельзя списать ни на щенячью неопытность, ни на старческий маразм, ни на кризис среднего возраста. Решения полностью твои, и цели твои, и средства твои, и выбор твой. Страшное и прекрасное время.

    — Татьяна Шахматова · книга
12. «

    — Это замечательные стихи, — вздохнула Искра. — Я думаю, нет, я даже уверена, что скоро их оценят и Сергею Есенину поставят памятник. — А какую надпись ты бы сделала на этом памятнике?... Они провели конкурс, и Вика тотчас признала, что Искра вышла победительницей, написав: «Спасибо тебе, сердце, которое билось для нас». Только слова «билось для» они дружно заменили на «болело за».

    — Это замечательные стихи, — вздохнула Искра. — Я думаю, нет, я даже уверена, что скоро их оценят и Сергею Есенину поставят памятник. — А какую надпись ты бы сделала на этом памятнике?... Они провели конкурс, и Вика тотчас признала, что Искра вышла победительницей, написав: «Спасибо тебе, сердце, которое билось для нас». Только слова «билось для» они дружно заменили на «болело за».

    — Борис Васильев · книга
13. «

    В своей жизни я повидала много людей, но лишь те, кто не опускал рук, добились того, чего хотели. Нет ничего страшнее отчаяния, когда человек теряет веру в себя и надежду. Я тебе вот что скажу – пока ты жива, все еще может измениться. Жизнь, она такая – никогда не знаешь, какой стороной к тебе повернется, но лишь принимая ее во всех проявлениях, ты обретаешь счастье. Не познав лишений, никогда в полной мере не оценишь и подарков.

    В своей жизни я повидала много людей, но лишь те, кто не опускал рук, добились того, чего хотели. Нет ничего страшнее отчаяния, когда человек теряет веру в себя и надежду. Я тебе вот что скажу – пока ты жива, все еще может измениться. Жизнь, она такая – никогда не знаешь, какой стороной к тебе повернется, но лишь принимая ее во всех проявлениях, ты обретаешь счастье. Не познав лишений, никогда в полной мере не оценишь и подарков.

    — Франциска Вудворт · книга
14. «

    — Слушай, а Сергей Абрамов — это кто? — Вик, ты чего? Вот же — пароход.

    — Слушай, а Сергей Абрамов — это кто? — Вик, ты чего? Вот же — пароход.

    — Вика · фильм
15. «

    — Вам-то что за забота? — Он был моим наставником, и мне интересно, из-за кого сложил голову человек, которого я уважал. Ты его имя только позоришь. — Знаете, коты породистые по весне сбегают гулять на улицу. Таскаются непонятно где, а потом ищут тёплый дом, где еда и уют. Потасканные, грязные, облезлые, но гордо несут себя. У них ведь родословная... Вот только таких не то что в руки взять, а рядом сидеть противно.

    — Вам-то что за забота? — Он был моим наставником, и мне интересно, из-за кого сложил голову человек, которого я уважал. Ты его имя только позоришь. — Знаете, коты породистые по весне сбегают гулять на улицу. Таскаются непонятно где, а потом ищут тёплый дом, где еда и уют. Потасканные, грязные, облезлые, но гордо несут себя. У них ведь родословная... Вот только таких не то что в руки взять, а рядом сидеть противно.

    — Франциска Вудворт · книга
16. «

    Мы все пахнем одинаково. Одиночеством.

    Мы все пахнем одинаково. Одиночеством.
17. «

    Мы все пахнем одинаково. Одиночеством.

    Мы все пахнем одинаково. Одиночеством.

    — Артем Изгагин · книга
18. «

    Знаешь, а ведь у каждой книги есть свой запах. Старые пахнут одиночеством. А новые… новыми пахнут надеждой. Как будто их еще никто не успел разочаровать.

    Знаешь, а ведь у каждой книги есть свой запах. Старые пахнут одиночеством. А новые… новыми пахнут надеждой. Как будто их еще никто не успел разочаровать.
19. «

    В жизни никто никого ни о чем не предупреждает, самое страшное всегда происходит внезапно.

    В жизни никто никого ни о чем не предупреждает, самое страшное всегда происходит внезапно.

    — Светлана Тюльбашева · книга
20. «

    — А твой отец чем занимается? — Мой? Ну, он... Ну, он часто работу меняет. Ну, он то на крупную фирму работает, то не на крупную. Вот. Всякие командировки там, короче. Вот. Слушай, честно говоря, я не знаю, вообще, где он работает, и вообще, где он сейчас находится. Мы не живем, короче, с ним. — Прости, я не знала. — Да нет, тут ничего такого. Дело житейское.

    — А твой отец чем занимается? — Мой? Ну, он... Ну, он часто работу меняет. Ну, он то на крупную фирму работает, то не на крупную. Вот. Всякие командировки там, короче. Вот. Слушай, честно говоря, я не знаю, вообще, где он работает, и вообще, где он сейчас находится. Мы не живем, короче, с ним. — Прости, я не знала. — Да нет, тут ничего такого. Дело житейское.

    — Лёша · фильм